Jul. 23rd, 2016

olegchagin: (Default)
«Функции монарха и президента республики, функции средневекового духовенства и современных ученых, схоластов и интеллигенции, функции прошлых аграриев и торговцев, и современных капитанов коммерции сущностно схожие. Они идентичны как по сути, так и по высокому положению, занимаемому этими профессиональными группами в иерархии. Несомненно, требуется высокий уровень интеллекта для успешного выполнения этих "работ", так как они носят чисто интеллектуальный характер. Несомненно также, что успешное осуществление этих функций важнее всего для общества в целом. И за исключением периодов упадка, заслуги лидеров перед обществом неоспоримы» (Питирим Сорокин. Социальная стратификация и мобильность).

Питирим Александрович Сорокин (21 января 1889, с. Турья, Вологодская губерния — 11 января 1968, Винчестер, США) был одним из основоположников российской и одним из классиков американской социологии. Как отмечала современный исследователь Т.В. Сохраняева, «масштабность мышления этого человека выводила его за рамки только социологической проблематики, подталкивала к глубоким обобщениям закономерностей культурных процессов». Именно Сорокин в ХХ в., идя наперекор господствующему позитивизму в гуманитарных науках, постулировал и обосновал утверждение, согласно которому одним из руководящих начал социума является мировоззрение его членов. П.А. Сорокин начинал свой академический путь как убежденный западник, после февраля 1917 г. работал секретарем А.Ф. Керенского по вопросам науки. Его дальнейший поиск определялся все более критическим отношением к современной западной культуре и тем поворотом к традиционным (религиозным и моральным) ценностям в поздний период творчества, который биографы называют «альтруистическим поворотом». Несомненную ценность представляют идеи П.А. Сорокина на всех этапах его научного развития, равно как и сама эволюция мышления человека, сумевшего стать классиком социологии для таких разных стран, как Россия и Соединенные Штаты. Многолетние социологические наблюдения привели Сорокина-теоретика к пониманию невозможности рассматривать общественные процессы как линейные и подходить к ним с инструментарием детерминизма, в какой бы сфере не укрывался этот материалистический предрассудок – экономике, психологии, мировой политике и др. Соединение действительно имеющих место в бытии общества закономерностей со свободой волей человека требовало для своей научной рефлексии более гибкого подхода, который усматривался Сорокиным в цикличности, подобной «длинным волнам» в системе Николая Кондратьева (1892–1938). Наблюдаемые в жизни общества циклы не исключают фактора неожиданности, но смягчают его некоторой предсказуемостью траектории, заранее представленной диалектически. В диалектике материального и духовного отказываясь от какого-либо редукционизма, П.А. Сорокин выдвигал культуру как индивидуальное и коллективное творчество на передний план социологической предметности. Так, он различал три типа культуры, диалектически взаимодействующие друг с другом: идеациональную, чувственную и идеальную. По Гегелю, их можно представить как тезис, антитезис и синтез. Однако в социальной действительности противоречие совсем не обязательно снимается синтезом. Так, оценивая современное положение дел, Сорокин-наблюдатель констатировал кризис, который он определял как «перезревание чувственной культуры». Состоянием культуры определяется качество человеческого материала на всех уровнях общества. «В перезревшей чувственной культуре общественная жизнь становится такой сложной, борьба за чувственное счастье – такой острой, потребность в удовольствии настолько нарушает ментальное и моральное равновесие, что разум и нервная система множества людей не могут выдержать огромного напряжения, которому они подвергаются; поэтому они становятся склонными к извращениям или даже ломке личности» (Кризис нашего времени). В этом исследовании (1941 г.) Питирим Сорокин подошел к очень важному выводу: поведение целых социальных групп, и в том числе обеспеченных доступом к чувственным благам, на определенном этапе может быть уже не скрыто-рациональным, а прямо нерациональным, безумным. И, как опасный безумец, они сами нуждаются в изоляции от рычагов управления обществом, которые искушают их не до конца еще реализованными возможностями оргиастического применения власти. П.А. Сорокин не был эгалитаристом, однако он полагал, что реализация дискурса власти в интересах общественного развития требует ответственности каждого участника социального процесса за вверенную ему область. «Каждый гражданин – носитель власти в известном объеме, в том, который диктуется принципом социального служения, откуда и следует, что иерархия власти и ее органов не исключается этой конструкцией, но поэтому же он несет на себе и всю ответственность и все обязанности власти» (Обязанности власти и обязанности гражданина). Важность персональной ответственности за принимаемые решения и за их реализацию прямо вытекает из условий, которыми оговаривается эффективность власти вообще. «В конечном итоге историю делают люди. Люди, занимающие положения, которым они не соответствуют, могут "успешно" разрушить общество, но не могут создать ничего ценного, и наоборот» (Социальная и культурная мобильность). Однако на стадии перезревания чувственной культуры меняются сами принципы формирования правящего класса. В одной из работ российского периода творчества П.А. Сорокин писал об «отрицательной селекции»: в периоды острых социальных катаклизмов самыми приспособленными оказываются не лучшие, а средние, способные слиться с массой в ее инстинктивных мотивах и не дистиллированных разумом побуждениях. Это те «духи» из легенды о Фаусте, которые сами по себе «не оставляют запаха». Рост ущербности в таком обществе надо рассматривать комплексно: на низших уровнях растет число физически ущербных, на высших – число моральных уродов. Последние, «проявляя хорошие интеллектуальные способности, демонстрируют при этом заметную моральную слабость: жадность, коррупцию, демагогию, сексуальную распущенность, стремление к накопительству и материальным благам (часто за счет общественных и моральных ценностей), нечестность, цинизм и плутократию» (Социальная и культурная мобильность). К такому состоянию элиты приводит одностороннее усиление материальной заинтересованности в ущерб духовной. Чувственная культура Запада в своем расцвете достигла небывалого раскрытия материальных сил. Но, полагая все свои цели в пределах материального мира, она не могла избежать утопического итога. «Банкротство перезревшей чувственной культуры достигает кульминации в своей неудаче прийти к главной заветной цели – высокому материальному стандарту жизни, доступному всем». В противоположность чувственной, «идеациональная культура не вкладывает в это всю или большую часть своей энергии: она относится к материальному комфорту или равнодушно, или негативно» (Кризис нашего времени). Каким должен быть выход культуры из состояния «банкротства», характеризующегося «отрицательной селекцией»? В ранний период творчества Питирим Сорокин возлагал большие надежды на образование. «В ряду множества кризисов, переживаемых теперь государством, – отмечал он в годы послереволюционного строительства, – едва ли не самым острым кризисом является кризис культурных сил, кризис знания... Всякая демагогия, не имеющая возможности привиться в стране культурной, у нас процветает и приносит пышные плоды в виде бесконечных эксцессов, то больших, то малых. Сотни кризисов, которые не имели бы места при достаточном запасе знания, у нас стали бытовым явлением и с каждым днем растут, с каждым днем обостряются» (Задачи ведомства народного просвещения). Отсюда извлекалась и для нашего времени актуальная мысль: «Государство, в своих собственных интересах, обязано придти здесь на помощь народу и создать денежный фонд, обеспечивающий каждому желающему учиться возможность своего существования… Расходы на это дело возместятся сторицею» (Там же). Известно, что в более поздних трудах Сорокин «с явной симпатией характеризует китайскую (конфуцианскую) систему образования, благодаря которой образовательный тест выполнял роль всеобщего избирательного права и интеллектуальная элита формировалась вне зависимости от семейного статуса людей»2. Одно из существенных требований, предъявлявшихся Сорокиным к образованию, состоит в том, что оно должно быть национальным. «Теперь, когда история грозит нас обезличить, когда другие народы готовы исключить нас из числа главных действующих лиц и перевести нас на роль простых статистов, мы начинаем понимать великую ценность национального лица. Если для каждого из нас иметь свое лицо лучше, чем быть безличным, то то же относится и к целому народу. Пора понять, что всякая попытка отказаться от своего лица приводит либо к безличности, либо к искажению этого лица» (Речь на торжественном собрании в день 103-й годовщины Петербургского университета, 21 февраля 1922 года). Второе требование к образованию – его моральная определенность. «Отправляясь в путь, – призывал П.А. Сорокин молодых сотрудников университета, – запаситесь далее совестью, моральными богатствами. Не о высоких словах я говорю… а говорю о моральных поступках, о нравственном поведении и делах. Это гораздо труднее, но это нужно сделать, ибо я не знаю ни одного великого народа, не имеющего здоровой морали в действиях. Иначе... Вы будете иметь ту вакханалию зверства, хищничества, мошенничества, взяточничества, обмана, лжи, спекуляции, бессовестности, тот "шакализм", в котором мы сейчас захлебываемся и выдыхаемся» (Там же). Не менее важным признавалась и семейная составляющая образования личности. Семья – «первый скульптор, лепящий Socius'a из биологической особи», но «слишком далеко зашел здесь развал и духовный и биологический, через половые болезни ускоряющий вымирание и вырождение русского народа» (Там же). Следует отметить, однако, что в рассматриваемый период П.А. Сорокин еще только отходил от позитивистских установок в социологии, поэтому предписывание рецептов было для него естественной частью риторики. В позднейшие годы, изучая социум комплексно, ученый пришел к довольно категоричному выводу: «должно быть предельно ясно, что все умонастроения человеческого общества – особенно в отношении того, что считать истинным или ложным, знанием или невежеством, а отсюда образование и все школьные программы – все это различается в соответствии с доминирующей истиной, принятой данной культурой и обществом» (Культурная динамика). Именно эта «доминантная истина» и «заземляется» в эпохи гниения, что неизбежно вследствие преобладания материальной стороны человеческого существа. Моральные требования, предъявляемые обществом к элитам, селективный отбор которых происходит по «отрицательному» принципу, превосходят их реальные возможности. «Если индивид не обладает твердыми убеждениями по поводу того, что правильно, а что нет, если он не верит в Бога или в абсолютные моральные ценности, если он больше не питает уважения к своим обязанностям и, наконец, если его поиски удовольствий и чувственных ценностей являются наиважнейшими в жизни, что может вести и контролировать его поведение по отношению к другим людям? Ничего, кроме желаний и вожделения. В таких условиях человек теряет всякий моральный и рациональный контроль и даже просто здравый смысл. Что может удержать его от нарушения прав, интересов и благосостояния других людей? Ничего, кроме физической силы. Как далеко зайдет его ненасытная жажда чувственного счастья? Она зайдет ровно настолько далеко, насколько позволяет противопоставленная ей грубая сила других» (Кризис нашего времени). Возможно ли в принципе избежать кризисов, которые приводят к отрицательной селекции элит? По-видимому, Питирим Сорокин считал, что кризисы социума неизбежны, но они должны преодолеваться «острой болью рождения новой формы культуры, родовыми муками, сопутствующими высвобождению новых созидательных сил» (Социокультурная динамика). Причем, если только еще не наступил конец истории, на руинах перезревшей чувственности обязательно вновь процветут затоптанные было травы идеациональности. __________________

Сохраняева Т.В. Образование как фактор культурной динамики (опыт прочтения П.А. Сорокина) // Вестник Московского университета. – Серия 7. Философия. – №6. 1998. – С. 83. 2 Там же. Подборка текстов, введение и научный комментарий: И.С. Вевюрко
отрицательный отбор элиты,Питирим Сорокин
olegchagin: (Default)
Дорогая Джулиет,

Тебе уже исполнилось десять, и я решил написать тебе об одной вещи, которая важна для меня.

Задумывалась ли ты когда-нибудь, откуда мы знаем всё то, что мы знаем? Почему, например, мы считаем, что звезды, похожие на маленькие булавочные проколы в темном небе, на самом деле являются огромными огненными шарами? И как мы узнали, что Земля — это шар поменьше, которая вертится вокруг одной из этих звезд?

Ответ на эти вопросы — «свидетельство», или «доказательство». Иногда свидетельство — это то, что можно увидеть, услышать или почувствовать. Астронавты, летавшие высоко над Землей, видели своими глазами, что она — круглая. Иногда глазам нужна помощь. «Вечерняя звезда» для невооруженного глаза — это маленький блик в небе, но в телескоп ты можешь увидеть, что это красивый шарик, планета под названием Венера. Такие вещи, которые можно узнать, просто посмотрев или послушав, называются «наблюдениями».

Некоторые доказательства сами по себе не являются наблюдениями, но основаны именно на них. Например, случилось убийство, и никто, кроме убийцы и жертвы, этого не видел. Но детективы могут собрать результаты наблюдений-улик, что укажет на подозреваемого. Если отпечатки пальца человека совпадают с теми, что найдены на ноже — это доказательство, что человек трогал нож. Это еще не значит, что он убийца; но может стать доказательством вместе с другими уликами. Детектив мысленно собирает все свидетельства вместе — и неожиданно понимает, что они складываются в общую картину только в случае конкретного подозреваемого.

Ученые — люди, которые изучают устройство мира — часто работают как детективы. Они делают предположение (называемое «гипотезой») о том, какие идеи являются правдой. Затем они говорят себе: если это правда, то мы должны увидеть такие-то доказательства. Это называется «предсказание». Например, если Земля круглая, то путешественник, который все время движется прямо, должен вернуться в ту же точку. Когда доктор говорит, что у тебя корь, это не делается на основе одного только взгляда. Первый взгляд дает ему лишь гипотезу. Потом он думает: если это корь, то я должен увидеть... И затем он проверяет свои прогнозы — глазами (есть ли сыпь), рукой (есть ли температура) и даже ушами (слышит дыхание, типичное при кори). Только после этого он принимает решение: «Диагноз вашего ребенка — корь». Иногда врачам нужны дополнительные тесты, например анализ крови или рентген, чтобы помочь глазам, рукам и ушам сделать дополнительные набюдения.

У ученых есть множество сложных способов собирать доказательства, и я не буду перечислять их в этом письме. Теперь я отложу в сторону науку, которая дает нам хорошую основу для веры во что-нибудь, и расскажу тебе о трех плохих причинах веры. Эти причины называются «традиция», «авторитет» и «божественное откровение».

***

Начнем с традиции. Недавно меня пригласили на телеведение, для участия в беседе с полусотней детей. Этих детей собрали на передачу потому, что они воспитывались в разных религиозных традициях. Некоторых растили христианами, других — иудеями, мусульманами, идуистами или сикхами. Человек с микрофоном ходил от ребенка к ребенку, спрашивая, во что они верят. То, что они отвечали — это как раз и есть «традиция». Их убеждения не имели никаких доказательств. Они лишь повторяли убеждения своих родителей и их родителей, которые были столь же безосновательны. Они говорили так: «Мы, мусульмане, верим в то-то и то-то..» или «Мы, христиане, верим в другое».

И конечно, поскольку все они верили в разное, они не могли быть правы все одновременно. Человек с микрофоном, видимо, хорошо понимал это, и он не пытался подтолкнуть их к спорам. Но я сейчас о другом. Я хочу показать, откуда пришли их убеждения. Традиционные верования передаются от родителей к детям, или берутся из книг, которые перепечатываются из века в век. Традиционная вера зачастую начинается вообще на пустом месте; может быть, кто-то просто выдумал все это, как древнегреческие мифы. Но поскольку эти истории распространялись веками, сам факт их древности кажется людям чем-то особенным. Люди верят в некоторые вещи просто потому, что в них верили другие люди на протяжении веков. Это и есть традиция.

Проблема тут вот какая: независимо от того, как давно появилась история, в которую ты веришь — она остается такой же правдивой или лживой, как самая первая ее версия, оригинальная. Если ты наврал, совершенно неважно, сколько столетий повторяется обман — он не станет более правдивым.

Большинство жителей Англии крестились в Англиканской церкви, но это лишь одна из ветвей христианства. Есть еще русское православие, римский католицизм, методисты и многие другие. И все они верят в разное. Та же история с иудеями и мусульманами — они тоже бывают разные. Даже из-за маленького различия в верованиях люди иногда начинают воевать. И потому может показаться, что у них есть какие-то очень веские причины, какие-то доказательства, которые заставляют их так сильно верить. Но на самом деле, разница в вере — это только разница в традициях.

Вот смотри, одна такая традиция. Католики верят, что Мария, мать Иисуса Христа, была настолько особенной, что не умерла, а вознеслась на небо собственной персоной. Христиане, выросшие в других культурах, не соглашаются и говорят, что Мария умерла так же, как умирают все смертные. Они даже не называют ее «Царицей Небесной», как католики. Однако идея о том, что тело Марии перенесено на небо, появилась не так давно. В Библии ничего не сказано о том, как умерла Мария. На самом деле мать Иисуса вообще очень мало упоминается в Библии. Вера в вознесение Марии появилась только спустя шесть столетий после Христа. По сути, история была придумана примерно так же, как сказка про Белоснежку. Но с годами это верование стало традицией, и люди верят в нее только потому, что история передается уже столько лет. История про вознесение Марии была признана католиками как «официальная» только недавно, в 1950 году, когда мне было столько же лет, сколько и тебе. Но история не стала в 1950 году более правдивой, чем тогда, когда ее выдумали — через шестьсот лет после смерти Марии.

Я еще вернусь к традициям в конце моего письма. Но сначала надо разобраться с двумя другими сомнительными поводами для веры во что-нибудь.

***

Авторитет как причина веры означает, что верить тебе велел кто-то очень уважаемый. У католиков самым уважаемым человеком является Папа Римский, и люди верят, что он прав, только потому, что он — Папа. А в одной из ветвей ислама самыми уважаемыми считаются пожилые бородатые люди, которых называют «аятолла». Очень многие мусульмане в нашей стране готовы пойти на самоубийство только потому, что аятолла на другом конце света велел им сделать это.

Выше я писал, что католикам лишь в 1950 году велели верить в вознесение Марии. Я имел в виду как раз слова Папы. Папа сказал, что это правда, а значит — так оно и есть! Но не исключено, что некоторые вещи, которые говорили Папы в течение своей жизни, были неправдой. Нынешний Папа велел своим последователям ничем не ограничивать число детей, которых они рожают. Если бы все люди буквально последовали его совету, это привело бы к голоду, болезням и войнам из-за перенаселения (от переводчика — речь идет про 1995 год, когда написано письмо; в 2010 году новый папа Бенедикт XVI заявил, что в некоторых случаях использование средств контрацепции оправдано).

Конечно, даже в науке мы не всегда получаем все доказательства сами, и нам приходится полагаться на доводы других. Я лично никогда не видел своими глазами, что свет летит со скоростью 300 000 километров в секунду. Я верю книгам, где написана эта скорость света. Это очень похоже на «авторитет». Но на самом деле, эта ситуация лучше, потому книга написана людьми, у которых есть свидетельства, и любой при желании может проверить данные свидетельства. Чего не могут сделать священники, которые утверждают, что у них есть свидетельства улета Девы Марии на небо.

# # # #

Третий неудачный мотив для веры называется «божественное откровение». Если бы ты спросила Папу Римского в 1950 году, откуда он узнал о вознесении Марии на небо, он скорее всего сказал бы, что ему «было откровение». Он закрылся в комнате и стал молиться. Он думал и думал в одиночестве, и все больше и больше уверялся в своей правоте. Когда религиозные люди полагаются только на свое внутреннее чувство правоты при отсутствии реальных доказательств, они называют это «откровением». Не только папы, но и многие другие религиозные люди считают, что у них бывают «откровения». И это один из главных мотивов их веры. Но насколько хорош этот мотив?

Допустим, я говорю тебе, что твоя собака умерла. Ты очень расстроишься, и возможно, скажешь: «Ты уверен? Откуда ты узнал? Как это случилось?» А теперь представь, что я отвечаю: «Нет, я не видел, чтобы Пепе умер. У меня нет никаких свидетельств. Однако у меня такое чувство, что он умер».

Я думаю, ты обидишься на меня за то, что я тебя так напугал, ведь ты знаешь, что один только «внутренний голос» — сомнительный повод поверить в смерть твоего щенка. Тебе нужны свидетельства. У всех нас бывают определенные внутренние ощущения, иногда они оказываются правдой, иногда нет. В любом случае, эти чувства у всех людей разные; как же узнать, чье правдивое? Единственный способ проверить, умерла ли твоя собака — это увидеть ее мертвой, или услышать, что она не дышит; или узнать от кого-то, кто располагает реальными свидетельствами.

Иногда говорят, что нужно прислушиваться к своим чувствам, в противном случае ты никогда не будешь уверен в определенных вещах — например, в том, что твоя жена тебя любит. Но это плохой аргумент. Когда кто-то любит тебя, тому есть множество доказательств. Когда ты находишься с этим человеком, ты постоянно видишь и слышишь эти маленькие свидетельства любви, и их становится больше и больше. Это вовсе не одно только внутреннее ощущение вроде тех, которые священники называют «откровением». Есть множество внешних проявлений любви — особый взгляд, нежный голос, забота и различные знаки внимания. Вот это настоящие доказательства.

Иногда люди верят, что кто-то любит их, только лишь на основе своего внутреннего ощущения. Чаще всего это ошибка. Некоторым даже кажется, что их любит кинозвезда, которая даже не встречалась с ними. Такие люди — просто больные. Внутренние ощущения должны быть проверены реальными фактами, иначе им нельзя верить.

В науке тоже используются внутренние ощущения, но только для того, чтобы получить предположение, гипотезу, которая затем будет проверена через поиск доказательств. Интуиция ученого может подсказать ему, что какая-то идея «кажется верной». Но это не повод верить — это повод проверить, провести эксперименты и тесты, найти факты. Ученые постоянно используют интуицию; но полученные таким образом идеи ничего не стоят, если не доказаны.

***

Я обещал, что вернусь к разговору о традициях. Я попробую теперь посмотреть с другой точки зрения — почему они так важны для нас? Животные в процессе эволюции приспособились к жизни только в определенной среде, подходящей для их вида. Львам лучше всего живется в африканской саванне, окуням — в свежей пресной воде, омарам — в соленой воде морей. Люди тоже приспособлены жить в определенном мире — среди других людей. Мы не охотимся, как львы; мы покупаем товары у других людей. Мы «плаваем в море людей». И точно так же, как рыбе нужна жабры для жизни в воде, нам нужны мозги для общения с другими людьми. И как море состоит из соленой воды, так и «человеческое море» состоит из множества вещей, которые нам нужно знать. Например, языки.

Ты говоришь по-английски, но твоя подруга Анн-Катрин говорит по-немецки. Каждая из вас использует тот язык, который больше подходит для «плавания» в своем отдельном «бассейне людей». Язык передается именно как традиция. Никаких других способов нет. В Англии твою собаку Пепе называют «a dog», а в Германии назовут «ein Hund». Никакое из этих слов не является «более правильным». Они оба правильные. Они просто даны нам именно такими.

Чтобы уметь «плавать» в «море своих людей», дети должны выучить язык своей страны и еще множество других вещей об этих людях. Дети должны как губка впитать огромное количество традиционной информации (помнишь, что традиция — это вещи, которые передаются от бабушек и дедушек к родителям, а от родителей к детям). И в процессе впитывания этой информации дети не могут профильтровать ее, оставляя для себя только хорошие и полезные традиции, и отбрасывая глупые и вредные идеи, вроде чертей или бессмертных богоматерей.

Очень жаль, но этого никак не избежать, потому что детям приходится впитывать весь поток традиций и верить во все то, что говорят старшие — независимо от того, правда это или вымысел. Многие вещи, идущие от старших, действительно являются верными и доказанным. Но если что-то в этом потоке окажется глупым или даже опасным заблуждением, дети поверят и в это тоже. А когда они вырастут, что они сделают? Ну конечно, они передадут те же глупости следующему поколению. Если люди во что-то очень сильно поверили, это что-то может жить и распространяться очень долго, даже если оно было неправдой.

Может быть, это именно то, что происходит с религиями? Вера в единого Бога или нескольких богов, вера в небеса или бессмертную Деву Марию, вера в то, что Иисус рожден не от человека, вера в исполнение молитв или в то, что вода может превратиться в вино — ни одно из этих убеждений не имеет доказательств. Однако миллионы людей в это верят. Возможно, потому, что им сказали верить в это — в том юном возрасте, когда можно поверить во что угодно.

А миллионы других верят в другие вещи — просто потому, что когда они были детьми, им сказали верить в другие вещи. И все убеждены, что именно они — правы. Они стали верить в разные вещи по той же самой причине, по которой ты стала говорить по-английски, а твоя подруга Анн-Катрин — по-немецки. Каждый язык является подходящим для той страны, где он является основным. Но разные религии не могут быть «верными» для своих стран, потому что они противоречат друг другу даже в рамках одной страны. Дева Мария не может быть одновременно живой (как у католиков Южной Ирландии) и мертвой (как у протестантов Северной Ирландии).

Что же нам делать? Решать такие проблемы нелегко, когда тебе всего десять лет. Но ты можешь попробовать сделать вот что. Следующий раз, когда кто-то скажет тебе какую-то вещь, которая кажется важной, просто подумай: «Это похоже на то, что люди знают из-за наличия свидетельств? Или это больше похоже на то, во что люди верят из-за традиции, авторитета или откровения?»

А когда кто-нибудь скажет тебе, что определенная вещь является правдой, ты можешь спросить в ответ: «У тебя есть какие-нибудь доказательства?» И если они не смогут дать тебе хорошего ответа, я советую тебе хорошенько подумать прежде, чем поверить им.

С любовью,
твой папа.
olegchagin: (Default)
Read more... )

Profile

olegchagin: (Default)
olegchagin

January 2017

S M T W T F S
1234 567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 07:08 pm
Powered by Dreamwidth Studios