Feb. 16th, 2016

olegchagin: (Default)
Ровно 100 лет назад в книге «Империализм, как высшая стадия капитализма», которую изучали в Советском Союзе во всех вузах, В.И. Ленин выявил пять основных экономических признаков империализма как «высшей» и «последней» стадии капитализма.
Это:
1) Концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни.

2) Слияние банкового капитала с промышленным и создание на базе этого «финансового капитала» финансовой олигархии.

3) БОлее важное значение вывоза капитала по сравнению с вывозом  товаров.

4) Образование международных монополистических союзов капиталистов, осуществляющих передел мира.

5) Конец территориального раздела земли крупнейшими капиталистическими державами.

Сегодня изменился каждый из пяти экономических признаков империализма. Но приглядимся повнимательнее к  четвертому, наиболее актуальному сегодня признаку — как выясняется, самому небезопасному для мира. Этому признаку посвящена пятая глава книги, которая называется «Раздел мира между союзами капиталистов». Глава начинается следующими словами: «Монополистические союзы капиталистов, картели, синдикаты, тресты, делят между собою, прежде всего, внутренний рынок, захватывая производство данной страны в своё, более или менее полное, обладание. Но внутренний рынок, при капитализме, неизбежно связан с внешним. Капитализм давно создал всемирный рынок. И по мере того, как рос вывоз капитала и расширялись всячески заграничные и колониальные связи и «сферы влияния» крупнейших монополистических союзов, дело «естественно» подходило к всемирному соглашению между ними, к образованию международных картелей».
Итак, четвёртый экономический признак империализма связан с образованием международных картелей. Международные картели — монополии монополий, соглашения национальных монополий разных стран (тресты, концерны, синдикаты) об экономическом разделе мира. Созданию международных картелей предшествует образование картелей на национальном уровне. Об этом Ленин пишет в первой главе («Концентрация производства и монополии»). Первые национальные картели появляются после кризиса 1873 года. Экономический подъем конца XIX века и экономический кризис 1900–1903 гг. привели к массовому образованию национальных картелей,  они  "становятся одной из основ всей хозяйственной жизни». Тогда же образуются многие международные картели.
Картели как сеть теневой экономики 
В рамках международных картельных соглашений монополисты разных стран делят рынки сбыта товаров, определяют географические границы сфер операций отдельных участников международного картеля. При этом почти всегда устанавливаются единые (монопольно высокие) цены на однотипные товары и услуги. Иногда определяются предельные объемы производства и сбыта тех или иных товаров. Кроме рынков сбыта, разделу могут подлежать источники сырья и сферы приложения капитала. Существуют также закупочные картели (установление монопольно низких цен на закупаемые товары и услуги). Очевидно, что международные картели ограничивают или даже делают невозможным торговую, инвестиционную и финансовую деятельность аутсайдеров, оказавшихся за бортом международных соглашений. Нередко картели «расчищают» себе «жизненное пространство», сначала проводя синхронизированный демпинг, а уже затем устанавливая монопольно высокие цены.
Ярким примером международного картеля начала прошлого века является соглашение между американским трестом «Дженерал электрик» и германской корпорацией АЭГ. В 1907 году между этими гигантами электротехнической промышленности был заключен договор о дележе мира. Конкуренция на рынках электротехнической продукции была устранена. Ленин очень подробно описывает историю создания и механизм функционирования международного электротехнического картеля. Он также приводит примеры международных картельных соглашений о разделе мировых рынков рельсов, цинка, морского торгового судоходства. Он подробно описывает конкурентную борьбу между американским керосиновым трестом Рокфеллеров и объединением германских керосиновых компаний. В какой-то момент времени конкуренты были близки к образованию всемирного керосинового картеля, но в последний момент соглашение расстроилось.
 При раскрытии четвертого экономического признака империализма Ленин ссылался на исследование немецкого экономиста Роберта Лифмана (1874–1941)  «Картели и тресты». По данным Лифмана, в 1897 году в мире насчитывалось около 40 международных картелей с участием Германии, а к 1910 году уже около 100. Примечательно, что в начале ХХ века почти ни один международный картель не обходился без участия компаний Германии и США, проводивших агрессивный захват мировых рынков. Они «отжимали» рынки у своих конкурентов из Англии, Франции, Бельгии, Голландии.
И хотя уже на заре века во многих странах  действовало антимонопольное законодательство, которое запрещало создание картелей. или предполагало согласие со стороны антимонопольных служб, картели  имели одно преимущество --  они в отличие от  других форм монополий (тресты, синдикаты, концерны), могли создаваться втайне от государства и общества по типу «джентльменских соглашений». И даже если соглашения имели письменную форму, то документы  надежно прятались  в сейфах подписантов.
Иными словами, международные картели представляли, да и сегодня представляют собой версию теневой экономики. Нередко картели маскируются вывесками информационных центров, научных институтов, союзов предпринимателей, комитетов, комиссий и т.п. Компании, которые вступают в картельное соглашение, сохраняют свою финансовую, юридическую, коммерческую и производственную самостоятельность. Правда, иногда участники картеля создают совместную компанию акционерного типа для выполнения функций управления. Производственные и рыночные квоты участников картеля соответствуют их долям в капитале совместного акционерного общества. В качестве примера можно привести международный картель по азотным удобрениям ( созданный в 1928 году). В 1962 году участники картеля создали акционерную компанию «Нитрекс» (Nitrex A.G.) с капиталом 1 млн. швейцарских франков (зарегистрирована в Швейцарии, Цюрих). Акции были поделены между участниками картеля. «Нитрекс» в централизованном порядке собирал все заказы на поставку азотных удобрений и распределял их между участниками картеля.
Имеются также документированные свидетельства,  что международные картели принимали активное участие в подготовке и развязывании Второй мировой войны. В период между двумя мировыми войнами процесс создания международных картелей резко активизировался. К началу Второй мировой войны 1939–1945 годов, по некоторым оценкам,их  число  возросло чуть ли не до 1200, и накануне войны они контролировали от трети до половины всего оборота мировой торговли. Преимущественно это были соглашения монополий различных европейских стран. Число международных картелей,с одновременным участием европейских и американских монополи, йбыло невелико. Капиталистические страны, находившиеся в состоянии затяжного экономического кризиса, стали проводить дифференцированную антимонопольную политику. Внутри своих стран власти все-таки пытались ограничивать монополии и стимулировать конкуренцию. А в случае, если создавались международные картели, которые могли усиливать позиции национальных компаний на внешних рынках, почти никаких препятствий власти не создавали. Даже, наоборот, поощряли создание картелей.
Некоторые международные картели с участием американских и немецких компаний не прекращали своей деятельности на протяжении всех лет Второй мировой войны.Обвинения в адрес международных картелей  прозвучали  на Потсдамской конференции 1945 года и на Нюрнбергском процессе.
После войны во всех странах  превалировали антикартельные настроения . В Организации объединенных наций (ООН) обсуждался вопрос о том, что этот новый институт должен полностью запретить международные картели или, по крайней мере, контролировать их создание и функционирование. В послевоенные десятилетия до 1970-х гг. на Западе более или менее эффективно реализовывалось антимонопольное законодательство. В том числе в части, касающейся международных картелей. К началу 1970-х гг. число таких картелей оценивалось в 70-80. Примечательно, что это были преимущественно трансатлантические картели, т.е. соглашения с одновременным участием европейских и американских монополий.
Картели под прикрытием исследовательских институтов 
Со времени окончания Второй мировой войны и до середины 70-х гг. наиболее известными в мире были международные картели в области морского судоходства (их было несколько), по электрооборудованию, радиоаппаратуре, автомобилям, подвижному железнодорожному составу, а также по удобрениям: азотным, калийным и фосфатным. В сфере производства химических товаров действовали созданные еще в период между двумя мировыми войнами картели: содовый, по красителям и по хинину. В области производства цветных металлов - картели по алюминию и меди. В сфере производства черных металлов - по стали, отдельным видам проката, рельсам, трубам, белой жести. Естественно, международные картели не афишировали свою деятельность, пытаясь убедить общество и контролирующие органы государства, что они занимаются «исследовательской» деятельностью. Например, функции международного калийного картеля (до Второй мировой войны в него входили монополии Франции, Германии, Испании, Польши, Великобритании, США и других стран) после войны стали выполнять три «института». Это Международный калийный институт в Берне (Швейцария), представляющий в основном интересы западноевропейских компаний, а также две организации США — Американский калийный институт и Фонд для международных исследований в области калия. Международные картели в морском судоходстве назывались «пулами» и «конференциями».

Для международных картелей использовались «крыши» союзов предпринимателей...Например, международный картель по стали в 1967-м создал  «крышу» в виде Международного института чугуна и стали (МИЧС). Создание МИЧС, как было официально заявлено, имеет целью укрепление контактов между сталепромышленниками различных капиталистических стран, обмен информацией, касающейся положения на рынке чёрных металлов. В 1970 г. МИЧС объединял более 100 металлургических компаний 24 капиталистических стран, производивших около 95% стали в капиталистическом мире. Точное количество международных союзов предпринимателей назвать трудно. Они могут иметь самые разные названия: торговые и промышленные палаты, биржевые комитеты, отраслевые институты, ассоциации, комиссии и т.п.
Патентные картели
После войны появились патентные картели. В условиях развернувшейся научно-технической революции в международной торговле резко возросла доля товаров обрабатывающей промышленности, особенно ее наукоемких отраслей. Позиции корпораций, действующих в таких отраслях стали активно защищаться с помощью такого инструмента, как патенты (право на исключительное пользование техническим новшеством) и лицензии (разрешение на пользование техническим новшеством другим компаниям за лицензионное вознаграждение, участие в капитале или получение иных прав). Многие авторы поспешили заявить, что в условиях НТР традиционные международные картели «приказали долго жить», на их место пришли патентные картели, основанные на обмене патентами и лицензиями внутри узкого круга компаний разных стран. Причем, эти патентные картели не прятались, более того, они защищались патентными и иными службами, оберегающими интеллектуальную собственность крупного капитала.
Существовала  «картельная блокада» Советского Союза и России и  сегодня это особенно актуально. Интересно, что до сих пор нашими экономистами, политологами и историками абсолютно не затронут этот важнейший аспект советской экономической истории.  На протяжении 70 лет своего существования СССР находился в плотном кольце международных картельной блокады.Советские внешнеторговые организации вели переговоры и заключали контракты с компаниями, входившими в состав различных международных картелей. Торговля СССР с компаниями, не входившими в картели, была крайне затруднена. Именно поэтому мы могли торговать с Западом, лишь последовательно проводя политику государственной монополии внешней торговли. Без такой монополии международные картели могли бы грабить нас нещадно, устанавливая монопольно высокие цены на товары, импортируемые Советским Союзом, и монопольно низкие — на товары, поставляемые нами на Запад. До конца СССР не удавалось преодолевать фактор «картельной блокады», его действие лишь смягчалось. Именно поэтому основополагающими принципами советской экономической политики была опора на собственные силы, а также приоритетное развитие торгово-экономических отношений со странами социалистического содружества.
После развала СССР и создания Российской Федерации «картельная блокада» против нашей страны не ослабла. Слава Богу, наша Федеральная антимонопольная служба (ФАС) это вовремя осознала. Ключевым направлением деятельности ФАС с 2014 г. стало расследование деятельности картелей с участием иностранных компаний. Правда, ФАС неоднократно заявляла, что борьба с международными картелями в России сильно затруднена. Главная причина — отсутствие международного акта, регулирующего совместные проверки ФАС с иностранными антимонопольными ведомствами, а также позволяющего обмениваться с ними конфиденциальной информацией.

Но вернемся в 1970-е гг.,  когда на первый план вышли патентные картели. Конечно, традиционные картели, охватывающие рынки сырья и полуфабрикатов, продолжали существовать. Некоторые из них полностью ушли в «тень», другие изменили свой статус. Они приобрели вид межгосударственных соглашений о защите рынков тех или иных товаров. Такие международные товарные соглашения (МТС) получили большое распространение в первые два-три послевоенных десятилетия. Это соглашения по цинку, олову и некоторым другим металлам, зерну, джуту, кофе, бананам и другим биржевым товарам. Наиболее известно соглашение по нефти, получившее название ОПЕК.

Считалось, что эти соглашения призваны защитить развивающиеся страны от неэквивалентного обмена стран бедного «юга» со странами богатого «севера», экспортирующего промышленную продукцию (так называемые «ножницы цен»). Однако надо иметь в виду, что за вывесками развивающихся стран зачастую скрывались транснациональные корпорации (ТНК), которые действовали в этих странах и были заинтересованы в таких картельных соглашениях межгосударственного типа. Яркий пример — ОПЕК. Это организация стран — экспортеров нефти. Основана в 1960 г. рядом стран (Алжир, Эквадор, Индонезия, Ирак, Иран, Кувейт, Ливия, Нигерия, Саудовская Аравия и др.) с целью координации действий по объему продаж и установлению цен на сырую нефть. Благодаря тому, что ОПЕК контролирует примерно половину мирового объема торговли нефтью (оценка на начало нынешнего столетия), она способна значительно влиять на уровень мировых цен.

Однако при этом не стоит забывать, что за ширмой ОПЕК стоят транснациональные корпорации. Еще в 1960-е годы у всех был на слуху международный нефтяной картель, получивший название «семь сестер». История нефтяного картеля началась 87 лет назад. 17 сентября 1928 года в шотландском городке Ахнакарри было заключено неформальное соглашение между Royal Dutch Shell, Англо-персидской нефтяной компанией (будущая British Petroleum) и Standard Oil of New Jersey (будущая Exxon).

Оно было призвано убрать жёсткую конкуренцию между этими гигантами нефтяного бизнеса. Для чего предусматривало сокращение добычи нефти в соответствии с тенденциями спроса на неё и сохранение существующей пропорции между добывающими компаниями. Уже к 1932 году в картель Ахнакарри вошли все семь крупнейших англо-американских компаний, создавших впоследствии «консорциум для Ирана». Примечательно, что антимонопольные службы США «благословили» создание нефтяного картеля, поскольку он укреплял позиции американских корпораций на мировом рынке нефти.

Сегодня о международном нефтяном картеле почти ничего не слышно. Зато в СМИ много говорят об ОПЕК.С легкой руки некоторых журналистов, ее стали даже называть «антикартелем», имея в виду, что она был создана для противостояния «семи сестрам». Ничего подобного: нефтяной картель продолжает существовать. Просто входящие в него «сестры» не раз уже успели поменять свои «девичьи» фамилии. А главное — они скрываются за ширмой организации ОПЕК, которую научились использовать в качестве своеобразного «троянского коня». В качестве примера можно вспомнить энергетический кризис 1973 года, когда цены на «черное золото» в течение нескольких месяцев выросли в четыре раза. Тогда во всем обвинили страны ОПЕК. Однако главными «бенефициарами» той «революции цен» стали все те же «семь сестер» (и ряд других, примкнувших к ним нефтяных корпораций), а также западные банки, куда стали поступать десятки миллиардов нефтедолларов из стран ОПЕК.
Да, конечно, в мире нефти в 70-80-е годы прошлого века произошли большие подвижки. Формально многие страны третьего мира объявили о национализации нефтяной промышленности. Но закупщиками нефти остаются все те же западные нефтяные корпорации. Члены международного нефтяного картеля занимают монопольные позиции в переработке нефти, транспортировке и реализации нефтепродуктов.
 Бреттон-Вудская валютно-финансовая система
1970-е годы назвали закатом золотодолларового стандарта и началом «золотого века» международных картелей.С конца 1970-х гг. тема международных картелей постепенно исчезает из экономической литературы, СМИ, повестки заседаний международных организаций. В более поздние годы, если и имеют место публикации на тему международных картелей, то они содержат материалы и цифры, относящиеся к прошлым годам. Создается впечатление, что эпоха международных картелей закончилась. Но это иллюзия. Картели и раньше были в тени. Они и сейчас остаются в тени. Просто раньше антимонопольные службы периодически поднимали шум по поводу международных картелей, а сейчас их предпочитают не искать и не замечать. Объяснение подобного феномена следует искать в общем ослаблении (и даже демонтаже) антимонопольной функции современного капиталистического государства. А это ослабление, в свою очередь, обусловлено тем, что произошло достаточно радикальное изменение мировой валютно-финансовой системы. В 1970-е годы произошел переход от золотодолларового стандарта (Бреттон-Вудская валютно-финансовая система) к бумажно-долларовому стандарту (Ямайская валютно-финансовая система).

Суть этого перехода состояла в том, что раньше мировой валютной был доллар США, который эмитировался Федеральной резервной системой США, но эмиссия была ограничена золотым запасом США. После Ямайской валютно-финансовой конференции (январь 1976 г.) привязка доллара к золоту была отменена. Образно выражаясь, с «печатного станка» ФРС был снят «золотой тормоз». Хозяева «печатного станка» ФРС обрели почти полную свободу. Впрочем, оставалось одно и очень серьёзное ограничение — спрос на продукцию «печатного станка» ФРС — доллары. Тема того, как «хозяева денег» создавали и продолжают создавать спрос на доллары очень широкая, выходит за рамки данной беседы. Но первое, что пришло в голову «хозяевам денег» — снять контроль над ценами на все и вся. Энергетический кризис — первое и очень яркое проявление этой новой политики (как мы отметили, цены на «черное золото» взлетели в 1973 году за несколько месяцев сразу в четыре раза). В свете новых финансово-валютных реалий международные картели как раз очень необходимы «хозяевам денег». С одной стороны, мировая финансовая олигархия всячески оказывает содействие в создании международных картелей. С другой стороны, она, контролируя большую часть СМИ, делает все возможное для того, чтобы тема международных картелей вообще не «всплывала». На нее установлено негласное табу.
Банковские картели
Возвращаясь к работе Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма», хочу обратить внимание на то, что «классик» обошел стороной один очень важный аспект темы международных картелей. Да, он перечислил много отраслей и производств, которые были картелированы к началу Первой мировой войны на международном уровне (электротехническая промышленность, морское торговое судоходство, производство рельсов и др.).
Можно картелировать и данковскую дейтельность, но тема банковских картелей табуирована. Еще раз подчеркнем, что картель — прежде всего соглашение о ценах. В банковской сфере производят не товары, а деньги, которые также имеют цену. Она выражается в виде процентов по активным (кредитным) и пассивным (депозитным) операциям. Банки (как на национальном, так и международном уровнях) могут договариваться о единых процентных ставках, а также делить рынки кредитных и депозитных операций. В работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» второй раздел работы посвящен исключительно банкам («Банки и их новая роль»). Но в нем мы также не находим упоминания о банковских картелях. Вот о банковских трестах в Америке Ленин пишет: «Между немногими банками, которые в силу процесса концентрации остаются во главе всего капиталистически хозяйства, естественно всё больше намечается и усиливается стремление к монополистическому соглашению, к тресту банков. В Америке не девять, а два крупнейших банка, миллиардеров Рокфеллера и Моргана, господствуют над капиталом в 11 миллиардов марок». Но банковский трест возникает в результате слияния или поглощения одних банков другими».
Впрочем, один гигантский банковский картель возник за два года до того, как Ленин приступил к написанию своей работы. Речь идет о Федеральной резервной системе США.  Ленин не обратил внимания на такое событие, как принятие Конгрессом США закона о Федеральном резерве в последние дни 1913 года. Что ж тут удивительного, что даже многие американцы не проявили интереса к какой-то мало понятной «Федеральной резервной системе». Между тем создание ФРС стало ключевым событием не только в американской, но и мировой истории. И это тема особого разговора. Сейчас нас интересует ФРС как банковский картель. А ФРС была именно картелем, объединив под своим началом львиную долю всех банков США. Причем это был легальный картель, статус которого определялся законом 1913 года. На то, что ФРС — банковский картель, обращают внимание, к сожалению, немногие.
Формально Федеральный резерв был национальным банковским картелем, действовавшим в пределах США. Но надо иметь в виду, что среди главных акционеров ФРС как частной корпорации были банкиры не только из Нового Света, но также из Европы. Среди них, в первую очередь, Ротшильды. Об этом еще в начале 50-х годов прошлого века поведал читателям американский исследователь Юстас Муллинс в своей книге «Секреты Федерального резерва». Поэтому можно с полным основанием полагать, что ФРС с самого начала была международным банковским картелем.
Интересно, что именно крупнейшие члены международного картеля «ФРС» стали главными бенефициарами Первой мировой войны, т.к. за годы войны выдали военных кредитов воюющим странам (прежде всего, Великобритании и Франции) на многие миллиарды долларов. Американский экономист Мюррей Ротбард писал:«Создание Федеральной резервной системы удачно совпало с началом Первой мировой войны в Европе. Существует общепринятое мнение, что только благодаря новой системе США смогли вступить в войну и не только финансировать свои собственные военные нужды, но и предоставлять значительные займы союзникам. За время войны Федеральный резерв приблизительно удвоил денежную массу в США и соответственно цены также выросли в 2 раза. Для тех, кто считает, что вступление США в Первую мировую войну было одним из самых ужасных событий XX в., повлекших за собой катастрофические последствия как для США, так и для Европы, возможность вступления США в войну едва ли является убедительным аргументом в пользу Федерального резерва».
 По принципу картеля устроены банковские системы большинства стран мира. При этом «головой» таких картелей являются центральные банки, определяющие «правила игры» для частных коммерческих банков и следящие за соблюдением ими этих правил. Но все-таки это преимущественно национальные банковские картели. А вот в период между двумя войнами началось выстраивание действительно мирового банковского картеля. Речь идет о Банке международных расчетов (БМР) в Базеле, который был создан в 1930 году. Первоначально он предназначался для организации репарационных платежей Германией в пользу стран-победительниц. Однако через некоторое время его главной функцией стала координация деятельности крупнейших западных банков. После Второй мировой войны БМР официально стал координировать деятельность центральных банков. Нередко БМР называют «центральным банком центральных банков», или «клубом центральных банков». Фактически это «головка» мирового банковского картеля. Известно, что этот международный банковский суперкартель сыграл важную роль в подготовке и развязывании Второй мировой войны, а в годы войны осуществлял координацию действий банкиров противоборствующих стран. На конференции в Бреттон-Вудсе был поднят вопрос о преступной деятельности БМР, было (правда, с большим трудом) принято решение о ликвидации этого банковского суперкартеля. Однако решение конференции так и не было выполнено. Международный картель ростовщиков с «головкой» в швейцарском городе Базель по-прежнему продолжает управлять мировым рынком денег. А через рынок денег — всей мировой экономикой. Безусловно, что два мировых картеля — Федеральный резерв и Банк международных расчетов между собой тесно взаимодействуют. Их можно сравнить с двумя головами одной мировой гидры.
Ещё раз вернемся к работе «Империализм, как высшая стадия капитализма». В ней «классик» постоянно говорит о законе неравномерного экономического и политического развития при капитализме. Под этой «неравномерностью» Ленин имеет в виду постоянное изменение соотношения сил на мировой арене отдельных капиталистических государств, а также крупнейших компаний на внутреннем и мировом рынках. Эта «неравномерность», в частности, порождает неустойчивость международных картелей. Многие картельные соглашения заключаются на срок, но нередко разваливаются намного раньше наступления согласованного срока. Какие-то участники международных картелей усиливаются (например, в результате поддержки своих государств), другие, наоборот, ослабевают. Это неизбежно вызывает соблазн пересмотра первоначальных договоренностей усилившимися монополиями. В некоторых случаях им удается добиться пересмотра. В других — нет. Тогда происходит распад картелей. Бывают случаи, когда о создании международного картеля вообще не удается договориться
Международные картели — реальная угроза мировой войны
 Пожалуй, наиболее важный политический вывод, который содержится в анализе Лениным четвертого экономического признака империализма, заключается в том, что международные картели представляют собой угрозу для мира, являются источниками войн. Вывод, на первый взгляд, парадоксальный. Ведь, вроде бы картельные соглашения предусматривают прекращение конкурентных войн между монополиями за рынки, источники сырья и сферы приложения капитала. И в начале ХХ века некоторые экономисты и политики делали вывод о наступлении на земле «вечного мира», который несут человечеству монополии и интернационализация хозяйственной жизни. Ленин в своей работе, кстати, подвергает резкой критике Карла Каутского за  его веру  в то, что картели несут человечеству мир. Он пишет: «Капиталисты делят мир не по своей особой злобности, а потому, что достигнутая ступень концентрации заставляет становиться на этот путь для получения прибыли; при этом делят они его «по капиталу», «по силе» — иного способа дележа не может быть в системе товарного производства и капитализма. Сила же меняется в зависимости от экономического и политического развития».
Сегодня монополии для передела мира используютсобственные силовые возможности (ЧВК). Но их явно не хватает. Поэтому основной их силовой ресурс — государство с вооруженными силами, готовыми участвовать в военных операциях в любой точке мира. Раздел мира «по силе» делает неизбежным превращение частномонополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм (ГМК).
 Историю создания и развития международных картелей ХХ века позволяет нам сделать некоторые выводы, и не впадать в те иллюзии и утопии «вечного мира», которые были распространены среди «ученой публики» в начале прошлого века. Эпоха, когда транснациональные корпорации и транснациональные банки делили мир «по капиталу» близка к своему завершению.
Мы вступаем в эпоху, когда экстенсивное освоение мира монополиями (получившее название «глобализация») более невозможно. Монополии начинают делить мир «по силе», используя государственный военный потенциал.
olegchagin: (Default)
В начале Второй мировой войны Тавистокские руководители разработали секретный лингвистический проект в рамках директивы британского правительства о подготовке психологической войны против противников. Однако объектом проекта были не противники, но английский язык и народы мира, говорящие на английском языке. Проект основывался на работах английского лингвиста Ч. Огдена, который создал упрощенную версию английского языка на основе 850 базовых слов (650 существительных и 200 глаголов), использующую упрощенные правила их употребления. Куда большевикам с их аббревиатурами и исключенными из алфавита тремя буквами до Огдена! Получился «базовый английский» или сокращенно «Бейсик», принятый в штыки английскими интеллектуалами. Дело в том, что авторы нового языка претендовали на перевод всей великой английской литературы на этот язык, что равнозначно тому как если бы мы стали переводить наследие русской классической литературы на язык рисованных комиксов или дайджестов, что, впрочем, не столь давно и предлагалось американскими «ценителями» русской литературы.

Упрощенный английский язык ограничивал возможности свободы выражения мысли, тем самым создавался концентрационный лагерь ума, а основные смысловые парадигмы выражались через метафоры. В результате создавалась новая языковая реальность, которую легко было транслировать массам и апеллировать к их чувствам через метафорически-интонационный строй языка. Возникала возможность не просто глобальной идеологической диверсии, но складывалась универсальная смирительная рубашка для сознания. Британское министерство информации, которое в годы войны полностью контролировало и цензурировало распространение информации и циркуляцию новостей в стране и за рубежом, проводило активные эксперименты с Бейсиком по сети Би Би Си. Британская Радиовещательная Корпорация получила заказ на ряд передач на Бейсике в первую очередь по отделу Индии. Одним из активных операторов и творцов этих передач был Д. Оруэлл, автор «1984», который совместно со своим ближайшим другом Г. Бюрнессом был вовлечен в грандиозный послевоенный шпионский скандал.

Некоторые исследователи прямо связывают антиутопию Оруэлла и его работы на Би Би Си, отмечая, что его «новояз» («Newspeak») является пародией на Бейсик. Но это неверно, ибо Оруэлл сам был активнейшим сторонником упрощения языка посредством Бейсика. Его привлекала простота нового языка, изящество концептуальной разработки и способность отмены всяких жаргонов средствами нового языка. Получалось, что все, что не фиксируется Бейсиком, попросту не существует и наоборот: все выраженное в Бейсике оказывается полнейшей реальностью! При этом он высказывал озабоченность по поводу всемогущества Министерства информации (Мининформ, в книге), контролирующего все и всяческие новости. Именно это беспокоило писателя, но не сам Бейсик как деградированный язык, и именно этот аспект употребления языка был спародирован Оруэллом в «1984» в виде изображения Министерства Правды («Minitrue»).

Бейсик оказался могучим орудием трансляции и формирования упрощенной версии событий, в которой сам факт цензуры попросту не замечался и не просматривался. Нечто подобное мы наблюдали на НТВ и ОРТ, особенно при интерпретации одиозными дикторами различных политических событий, когда Н. Сванидзе, Е. Киселев, С. Сорокина и М. Пономарев, иные воинствующие русофобы прямо использовали некий общий новояз для описания левой оппозиции и русской культуры. Позиция нахождения в оппозиции всегда заранее проигрышна! Подобно этому, ныне всех антиглобалистов чохом записывают в хулиганы – в заранее проигрышную позицию. Оруэлл лишь ошибся в образе «Большого брате». Не «Большой брат следит за тобой», но сегодня мы следим за «Большим братом» сами, стремясь после работы получить свою порцию электронного наркотика.

Проект по использованию Бейсика обладал высшим приоритетом кабинета министров Великобритании в военный период и курировался лично премьер-министром В. Черчиллем. Предполагалось перенести работу на территорию Соединенных Штатов, с тем, чтобы теснее привязать к британской короне бывшую колонию. 6 сентября 1943 г. Черчилль в речи в Гарвардском университете прямо призвал к «новому бостонскому чаепитию» с тем, чтобы отвергнуть английский язык и перейти на Бейсик. Обращаясь к аудитории завзятых англофилов, премьер-министр уверил их в том, что находятся на стрежне мощного культурного процесса, ведущего к изменению мира, к оздоравливающему эффекту посредством контроля над языком и соответственно над людьми без насилия и уничтожения. «Будущие империи будут империями сознания», заявил Черчилль.

В свое время Г. Форд утверждал, что для большинства людей сущим наказанием является необходимость мыслить. Именно поэтому люди склонны положиться на чужое мнение, нежели искать самостоятельное решение. С этим вообще связано явление конформизма – так жить проще, проще вообще плыть по течению, чем грести против течения тем кому «больше всех надо». Напомним, что герои романа-антиутопии Хаксли клянутся словами «Ей-Форду! Еще до успения господа нашего Форда, слава Форду, день Форда, во имя Форда, с Фордом!». Здесь делается прозрачный намек на массовую модель машины Форда как родоначальницу техники массового потребительского общества.

Приведем еще свидетельство идеологии нового прекрасного мира: «Господь наш Форд – или Фрейд, как он по неисповедимой некой причине именовал себя, трактуя о психологических проблемах, - господь наш Фрейд первый раскрыл гибельные опасности семейной жизни. Мир кишел отцами – а значит, страданиями; кишел матерями – а значит, извращениями всех сортов, от садизма до целомудрия, кишел братьями, сестрами, дядьями, тетками – кишел помешательствами и самоубийствами».[1] В свете сказанного в новом мире на лекциях студентам приводили гипнопедическую пословицу «А ведь каждый принадлежит всем остальным», на которую «студенты кивнули в знак полного согласия с утверждением, которое – от шестидесяти двух с лишним тысяч повторений в сумраке спальни – сделалось не просто справедливым, а стало истиной бесспорной, самоочевидной и не требующей доказательств».

Говорят, что некий дофин Франции долго не мог понять из объяснений своего учителя математики, почему сумма углов треугольника равна двум прямым углам – ведь это параллельные прямые! Когда преподаватель, потеряв терпение, воскликнул: «Я клянусь Вам, Ваше высочество, что она им равна!», удовлетворенный дофин спросил с недоумением: «Почему же Вы мне сразу не объяснили столь убедительно?». У нас в России данный феномен выражен словами А.С. Пушкина: «Мы все ленивы и нелюбопытны». Сам Пушкин обладал острой любознательностью, за что и поплатился жизнью.

Английский позитивизм давно занимался языковыми играми, унаследовав в этом плане традицию австрийской школы, а британская разведка давно играла в криптограммы. Достаточно вспомнить детские впечатления о пляшущих человечках, придуманных А. Конаном-Дойлем для расшифровки Ш. Холмсом, а если обратиться к языковым извращениям британского математика Л. Кэролла, десятилетиями сводящего с ума детей странным миром «Алисы в стране чудес», то станет понятным интерес британской разведки к механическим шифраторам и дешифраторам, код которых так и не был расшифрован Абвером. Напротив, английская разведка расшифровала генеральный код Абвера и СД, в результате чего были перехвачены важнейшие сообщения о латах и времени готовящихся бомбардировок английских городов, но чтобы немцы не догадались о проведенной дешифровке, Черчилль личным приказом запретил информировать обреченное население уничтожаемых городов, тем самым, отдав в жертву простой народ собственной страны. И это Черчилль, граф Мальборо, масон 33 степени посвящения, любивший более всего в жизни личный комфорт. Говорят, что всю жизнь он возил за собой переносную ванну и помимо порции лучших сигар ежедневно выкушивал бутылку армянского коньяка. Ельцин опередил его по коньяку, но уступил по части ванны. Но вернемся к математику Кэроллу. В его сказке Белая Королева спрашивает Алису, знает ли она арифметическую операцию деления:

«Раздели буханку хлеба ножом – что будет?

- По-моему… - начала Алиса, но тут вмешалась Черная Королева.

- Бутерброды, конечно, - сказала она. А вот еще пример на вычитание. Отними у собаки кость – что останется?

- Алиса задумалась.

- Кость, конечно, не останется – ведь я ее отняла. И собака тоже не останется – она побежит за мной, чтобы меня укусить… Ну, и я, конечно, тоже не останусь!

- Значит, по-твоему, ничего не останется? – спросила Черная Королева.

- Должно быть, ничего…”

У человека, не побывавшего в “сумасшедшем доме” британской разведки, этот “новый сладостный стиль” мышления вызывает полное недоумение, ибо классическая греческая культура построена на иных основаниях.

Так, в басне Эзопа о том, как звери делили добычу и как Лев потребовал свою “львиную долю” (четверть как глава зверей, четверть за свое несравненное мужество и еще четверть для жены и детей, что касается последней четверти, то любой из зверей может поспорить со львом из-за нее). Здесь все названо своими именами – софистика и эклектика, помноженная на силу. Мы бы назвали это “логика Чубайса”, поскольку для Гайдара наибольший интерес, как для естествоиспытателя, представляет “загадка степени сопротивления материала”, то есть русского народа. По крайней мере, так он заявил на 10-летнем юбилее его несравненного и невиданного в мировой истории института проблем экономики переходного периода. Шокотерапевт Гайдар проще наивнее Чубайса с его львиной логикой Союза правых сил.

Приведем еще один яркий пример нелогичного мышления, вызванного нарушениями требований закона тожества, когда возникают двусмыслицы и неожиданные переосмысления слов. От двусмыслиц – один шаг до двоемыслия Оруэлла. Итак, кэролловская беседа Алисы и Герцогини:

“- Совершенно верно, - согласилась Герцогиня. – Фламинго кусаются не хуже горчицы. А мораль отсюда такова: это птицы одного полета!

- Только горчица совсем не птица, - заметила Алиса…

- Кажется, горчица – минерал, - продолжала Алиса задумчиво.

- Конечно, минерал, - подтвердила Герцогиня…- Минерал огромной взрывчатой силы. Из нее делают мины и закладывают при подкопах… А мораль отсюда такова: хорошая мина при плохой игре – самое главное!

- Вспомнила, - сказала вдруг Алиса…- Горчица – это овощ. Правда, на овощ она не похожа – и все-таки это овощ!

- Я совершенно с тобой согласна, - сказала Герцогиня. – А мораль отсюда такова: всякому овощу свое время! Или, хочешь, я это сформулирую попроще: никогда не думай, что ты иная, чем могла бы быть иначе, чем будучи иной в тезх случаях, когда иначе нельзя не быть”.

Таков апофеоз бессмыслицы – Герцогиня запутывается окончательно и сбивает с толку собеседника. По этой схеме работает телевидение и наш несравненный Н. Сванидзе со своим кривым “Зеркалом”. Однако ситуация с языковыми играми ХХ в. резко отличается от аналогичной ситуации бесплодных и бессмысленных споров в Х1Х в. В прошлом было понятно, что бессмысленные и скучные споры становятся долгими потому что люди употребляют слова в разных смыслах. Но еще хуже получались споры, когда один из противников из рядов интеллигентов связывал с понятиями определенные смыслы и убеждения, а другой не связывал ровно ничего, то есть не атрибутировал ровно никаких понятий к соответствующим словам, вследствие чего он и получал возможность играть словами, как ему вздумается. Такая возможность в ХХ в. открыта в уличной рекламе.

Понятно, что если атрибутировать специалистам по языковым играм их собственный стиль мышления и сбивания с толку, то следует заявить: “ОНИ СНИМУТ ВСЕ!”. На наш взгляд, эти отечественные специалисты по сопротивлению материала слишком много в нежном возрасте читали 16 страницу любимой интеллигенцией “Литературной газеты”. На последней странице весьма симптоматично располагается “клуб 12 стульев”, названный так в честь охотника за стульями О.И. Бендера, также любимого героя советской творческой интеллигенции. В 70 гг. там весьма часто помещались в разряде объявлений фразы типа “Сниму пальто”. Если греческие отцы софистики в качестве уплаты за доказательство софизмов “Рогатый”, “Покрытый”, “Отец щенят” брали по 2-3 обола с простолюдинов, то наши их праправнуки взяли всю страну. Напомним, что вышедшего из школы софистов Сократа его жена Ксантиппа часто била палкой за то, что он забывал взять мзду за учебу на рынке. Сократу вменялось в обязанность брать хотя бы рыбу у обучаемых торговцев. Но даже этого ученый муж не мог делать, а потому с удовлетворением выпил чашу цикуты, чтобы покинуть благоверную. Какие же наши “мышлители” после всего этого благородные “дети Арбата”? В те годы Арбат не был торговой улицей, а представлял собой район, где проживали национальные меньшинства.

Нынешние “внуки Арбата” продолжают активно использовать лукавые словеса. В конце 70 гг. всем в СССР было понятно, что словосочетание “развитой социализм” было извлечено из архивного варианта ленинской речи не для того, чтобы объяснить реальность, но чтобы скрыть ее в новой упаковке. Развитой социализм заменил обещанный на ХХ11 съезде КПСС коммунизм к 1980 г. Москвичи тогда шутили: “Олимпиада вместо коммунизма!” – на самом деле вместо коммунизма советские люди получили развитой социализм. Окружение Ельцина также активно маскировало состояние здоровья дорогого патрона – пошедшие от пресс-секретаря президента С. Ястржембского уклончивые выражения “крепкое рукопожатие” и “работа с документами на даче” скрывали плохое здоровье “всенародно избранного”, которого, по его собственному уверению “может снять только Бог”.

Ныне автор выражений, работающий помощником нового главы государства, признается в своем лукавстве. Однако новая эпоха рождает новые песни и мы получили новые эвфемизмы типа “властная вертикаль”, “диктатура закона» и даже «политические технологии». Под последними понимается то, что раньше было бы названо циничным хулиганством – клонирование кандидатов-однофамильцев, рассылка писем от имени женщины кандидата с вложением в конверт прокладки с крылышками. Новый язык вновь затемняет происходящее и создает новую лингвистическую реальность. В свое время большевики предлагали на первом конгрессе Коминтерна внедрить обязательное изучение коммунистами всех стран эсперанто с тем, чтобы коммунистам было проще общаться между собой и выбить из рук буржуазии ее оружие многоязычия. В постсовременности многоязычие и многосмыслие накатываются на нас как снежный ком.

Британское изобретение новояза не было поддержано Ф.Д. Рузвельтом, который во всеуслышание объявил новомодный проект просто «глупым». Вместе с тем, пропагандистская машина уже была запущена на полные обороты – предложения становились все короче, словарь упрощался, новости структурировались на интонационной и метафорической модели. Совершенно то же самое происходило по ту сторону Ла-Манша, где германское телевидение (!) вело интенсивные новостные и художественные передачи на элитные особняки и квартиры бонз Третьего Рейха. После войны британское телевидение полностью унаследовало этот «новый сладостный стиль» - применялись простые предложения, ограниченный словарный запас, информация выхолащивалась, а спортивные передачи программировались по специальному усеченному графу. В середине 70 гг. такая языковая деградация достигла пика. За пределами объема 850 слов использовались лишь географические названия и имена собственные, в результате словарь среднего американца не выходит за пределы 850 слов (исключая имена собственные и специализированные термины).

В конце ХХ в. американцы оказались подобно Лаокоону опутанными информационными связями и проводами, но само информационное содержание было просто нищенским. Дело сводилось к картинке и словесному ее сопровождению. Все чаще встречались курьезы, когда человек, попавший под машину, отказывался ехать в больницу, вместо этого он по телевизору из ближайшего бара следил за тем попал ли он в вечерний выпуск новостей. Неудачник, не ставший «раненой новостью», вопрошал: «Что нужно сделать, чтобы попасть в телевидение, быть убитым что ли ?!» Помнится О. Бендер, исходил ногами все редакции в «Доме народов» для того лишь, чтобы дать опровержение информации о том, что он «Попал под лошадь» (именно так была озаглавлена заметка о нем и именно по ней неверного супруга, уехавшего на заседание Малого Совнаркома, и прихватившего ситечко, вычислила любвеобильная мадам Грицацуева-Бендер). Для России вообще важна словесная, а не образная культура. На всем советском и постсоветском пространстве книга популярнее кино и телеэкрана. Трудно представить, что в наших магазинах могли бы продаваться кадры из кинофильмов, как это делается во Франции, хотя в России существует любовь к определенным картинкам кинематографического типа. Все же наши люди мыслят не образами, но интеллектуальными словесными конструкциями.

В докладе Римского клуба 1991 г. «Первая глобальная революция» сэр А. Кинг, советник по науке и образовательной политике королевской семьи и лично принца Филиппа, писал, что новые возможности коммуникационной технологии значительно расширят мощь медиа. Именно медиа становятся самым могущественным оружием и агентом изменения в борьбе за установление «одномирного» неомальтузианского порядка. Осмысление роли медиа вытекает из работы Тавистокого института. Тавистокский институт был утвержден как исследовательский центр в конце 1 Мировой войны под патронажем герцога Георга Кентского (1902-1942), а Тавистокская клиника руководилась Д. Ролинзом Рисом в качестве центра психологической войны, координированной Интеллидженс Сервис и Королевской фамилией. Результатом работ в период между мировыми войнами было создание теории массового «промывания мозгов» («брейнвошинг») в целях изменения индивидуальных ценностей и скрытых господствующих социальных ценностей, управляющих социальным развитием. В 30 гг. Тавистокский Центр установил тесные и симбиотические отношения с Франкфуртской школой, созданной в свою очередь европейской олигархией для разработки критического анализа культуры с неофрейдистских позиций. Уже после переезда лидеров школы из Германии в США во второй половине 30 гг., школа получила первый заказ и выполнила его на базе Принстона в виде «Проекта Исследования Радио». В ходе войны деятели школы и центра координировали свои усилия в рамках американских структур психологической войны таких, как Комитет по Национальной Морали и Стратегические Бомбардировочные Службы.

«С чего начинается Родина? С картинки в твоем букваре» – пело наше советское поколение. А дальше было «Со старой отцовской буденовки, что где-то в шкафу мы нашли». Другой вариант: «С той самой березки, что во поле, под ветром, склоняясь растет. А может она начинается с весенней запевки скворца, с той самой дороги проселочной, которой не видно конца». Но в целом смысл песни в том, что Родина начинается не с картинки, а с «клятвы, что ты в своем сердце пронес». Вот оно – русское сердце! Запад дает другой ответ – все начинается с картинки в голове.

Специалисты по промыванию мозгов мечтали перенести картинку в голову – предел мечты манипулятора: то, что ты создал, сразу же пересадил в чужую голову, от чего она перестала быть чужой. Произошла приватизация чужих голов как у первобытных охотников за головами. Дикари были добрые, но головы соседей отрывали и сушили до размеров лимона, а затем предъявляли будущей жене как доказательство своих серьезных намерений жениться, ибо в загробном мире у жениха уже наличествуют слуги. Современные манипуляторы тоже понимают все слишком буквально, как в определении Маркса, где «идеальное есть материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней». И это высказывание вульгарные материалисты-манипуляторы поняли буквально.

В годы первой мировой войны и впоследствии британские психологические военные службы координировали проект разгрома американского флота в Перл-Харборе в виде шоковой бомбовой терапии. Этот проект был сохранен в деталях Японским генеральным штабом и воспроизведен 7 декабря 1941 г. Идея японского блицкрига была заимствована из арсенала психологической войны. Еще в 1922 г. В. Липпман (1889-1974) в культовой для журналистов книге «Общественное мнение» определил его следующим образом: картинки внутри голов человеческих существ, картинки самих себя и других, потребностей и целей, отношений.[2] Эти картинки и есть Общественное Мнение с заглавных букв. Липпман страшно боялся европейского тоталитаризма и страшился угрозы новой мировой войны, он был уверен, что национальное планирование – прямая дорога к рабству, а потому интересовался манипулятивными практиками, при помощи которых можно изменять природу человека. Липпман первым перевел фрейдовские сочинения на английский язык, а первую мировую войну он служил в британских частях психологической войны и пропаганды в Веллингтон Хаус в группе, в которой служил племянник Фрейда, Э. Бернес. Последний создал фирмы «Мэдисон авеню», специализирующиеся на манипулировании личностью.

Книга Липпмана была опубликована почти синхронно с работой Фрейда «Психология масс». Тавистокский центр уже тогда сделал фундаментальный вывод: использование террора делает человека подобным ребенку, у которого рационально-критическая функция мышления отключена, а эмоциональный отклик на различные ситуации весьма предсказуем и достаточно выгоден для манипулятора. Поэтому, контроль за уровнями тревожности личности позволяет контролировать большие социальные группы. При этом манипуляторы исходят из фрейдовского представления о человеке как чувствующем звере, креативность которого может быыть сведена к невротическим и эротическим импульсам, наполняющим ум каждый раз заново рисуемыми картинками. Липпман полагал, что люди просто мечтают свести сложные проблемы к простейшим решениям с тем, чтобы верить в то, во что как им кажется, верят окружающие. Такой упрощенный образ тотемного человека экстраполируется на человека современного. Чем не современная первобытность!

Липпман настаивает на том, что добавление так называемых «человеческих интересов», спорта или криминальных историй к более серьезным историям о международных отношениях способно понизить внимание к серьезному материалу. Такой способ следует применять в целях образования малограмотного населения и понижения общего уровня культуры с тем, чтобы люди верили в том, во что как им кажется, верят другие. В общем, все происходит как в популярной не столь давно песенке: «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я». Это и есть механизм формирования общественного мнения. По Липпману формирует общественное мнение могущественная и успешная городская элита, которая получает международное влияние на Западном полушарии с Лондоном в центре.

Сам Липпман происходил из кругов английского фабианского социалистического движения, откуда он переместился в американский отдел Тавистокского института. В этом отделе он резко выступал против духа и содержания анти-империалистической и антиолигархической политики президента Ф. Д. Рузвельта. Липпман работал в команде со службами опросов общественного мнения Ропера и Гэллапа, созданными на базе Тавистокских разработок и программ. До сих пор опросы Ропера и Гэллапа функционируют в интересах олигархических структур и медиа картеля.[3]

Опросы наглядно демонстрируют, что жертвы манипуляции не могут догадываться о том, что их окружение полностью контролируется манипуляторами, поскольку предполагается плюрализм и даже изобилие источников информации, которая лишь слегка различается в направленности с тем, чтобы замаскировать смысл и значение внешнего жесткого контроля. Жертвам остается выбирать детали и ответы на внешние стимулы, в конечном счете, им дозволяется решать, «в каком часу и как использовать машинку для подстрижки газона». Но эта последняя видимая свобода затем отнимается в триллерах, где (как в «Газонокосильщике») машины выходят из-под контроля людей и начинают уничтожать своих хозяев.

У. Липпман исходит из того, что простые люди не познают, но верят. Они верят «лидерам мнения», тем, чей имидж уже создан медиа так, как он создан актерам кинофильмов, которые обладают большим влиянием на публику нежели политические фигуры. Современный пиар с успехом использует эту находку классика манипуляции – в обоймы всех списков политических партий входят актеры в качестве первых фигур, однако, несмотря на то, что «Михалковы» просто не способны работать в парламентах, их избирают за пышные усы, хриплый голос «героя-любовника» и лучезарную улыбку, растиражированную на календарях по всю стену.

Масса воспринимается как полностью неграмотная, слабоумная, абсолютно невротическая, насыщенная фрустрированными индивидами, а потому напоминает детей или варваров, чья жизнь является цепью развлечений и увеселений. Липпман тщательно изучил процессы чтения газет студентами колледжей. Он констатировал, что хотя каждый студент настаивал, что он все хорошо прочитал, на самом деле все студенты мало, что помнят из прочитанного, помимо особенно запоминающихся обстоятельств важнейших событий. Студенты запоминали одни и те же детали новостей, несмотря на то, что они получали информацию из различных источников, и чем более часто вспоминались новостные истории, тем менее студенты были способны вспомнить что-либо о каждой конкретной новости. Все респонденты были уверены в том, что прочитанное ими является правдивым описанием событий.[4]

Еще более мощным воздействием на промывание мозгов имеет кино. Вообще в Америке особую роль в формировании общественного мнения играет Голливуд, ибо американский фильм как процесс просмотра, описания и сообщения, а затем воображения картинок в голове осуществляется только на личностном уровне и «происходит для тебя». Липпман вспоминает о пропагандистском фильме Д. Гриффита о Ку-Клукс-Клане, после которого ни один американец не сможет себе представить Клан без вызывания в памяти образа этих белых балахонов. В 2001 г. в США был снят первый цифровой фильм «Последняя фантазия» о борьбе людей с завоевавшими Землю пришельцами. Но суть дела не в этом, а в том, что в фильме не играют живые актеры – в нем сняты с помощью компьютерной графики «цифровые актеры». У этих актеров не видно выражение глаз – «зеркала души», но они имеют отличные тела, не болеют и снимаются 24 часа в сутки. Живые актеры не нужны. Теперь достаточно записать образ актера в память компьютера и можно снимать подпольный фильм, за который актеру не нужно платить, а публика будет воображать, что имеет дело не с полной фикцией, но с реальностью.

Общественное мнение формируется от имени элиты и в целях элиты. Лондон находится в центре этой элиты Западного полушария, утверждает Липпман. В состав элиты входят наиболее влиятельные люди мира, дипломатический корпус, высшие финансисты, высшее руководство армии и флота, церковные иерархи, владельцы крупнейших газет и их жены, семьи. Именно они способны создать «Великое Общество» единого мира, в котором специальные «интеллектуальные бюро» будут по заказу рисовать картинки в умах людей.

Однако не кино, но радио является для Липпмана важнейшим средством медиа технологий. Радио входит в каждый дом без спроса и потребляется индивидуализировано. В 1937 г. из 32 миллионов американских семей, 27,5 миллионов имели радиоприемник, что превысило процент владельцев автомобилей, телефонов и даже электричества! В том же году был начат проект по исследованию радиопропаганды, со стороны Франкфуртской школы его курировал П. Лазерсфельд, ему ассистировали Кантрил и Оллпорт вместе с Ф. Стантон, который впоследствии стал президентом Рэнд-корпорейшн. Теоретическое осмысление проекта было выполнено В. Беньямином и Т. Адорно, доказывавшим, что медиа могут быть использованы для наведения ментальных болезней и регрессивных состояний, атомизирующих индивидов. Индивиды становятся не детьми, но впадают в детские регрессии. Исследователь радиодрам («мыльные оперы») Г. Херцог обнаружила, что их популярность не может быть атрибутирована к социопрофессиональным характеристикам слушателей, но к формату прослушивания, который вызывает привычку. Промывающая мозги сила сериализации была обнаружена в кино и телефильмах: «мыло» смотрят более 70% американских женщин свыше 18 лет, созерцающих два и более шоу в день.

Другой знаменитый радиопроект связан с радипостановкой О. Уэллсом «Войны миров» Д.Г. Уэллса в 1938 г. более 25 % слушателей восприняли постановку, как информационное сообщение о вторжении с Марса, что привело к национальной панике, в результате было принято решение непрерывно повторять дикторское сообщение о том, что пьеса носит фантастический и художественный характер. Большинство слушателей не поверили в марсиан, но они напряженно ожидали германского вторжения в свете Мюнхенского соглашения, о котором сообщалось в новостях прямо перед трансляцией пьесы. Слушатели реагировали на формат, а не на содержание передачи! Оказалось, что радио настолько промывает мозги слушателей, что они фрагментируются и перестают что-либо соображать, а потому простое повторение заданного формата есть ключ к успеху и популярности.

Д.ф.н., проф. Некрасов С.Н.


[1] Замятин Е., Хаксли О., Оруэлл Д. Мы. О дивный новый мир. 1984. Свердловск, 1991. с. 188

[2] См. Diggins J.P. Walt Lippman // A companion to american thought. Mass. 1995. P.406

[3] См. Beville H.M. Audience ratings – Radio, TV and cable. N.J. 1988.

[4] Emery M., Emery E. The press and America. An interpretive history of the mass media. N.J. 1992. 7 ed.

Жуки

Feb. 16th, 2016 06:05 pm
olegchagin: (Default)
Некоторое время назад был пост о деятельности Тавистокского института человеческих отношений, его сотрудничестве с Франкфурсткой школой неомарксизма
http://anna-1969.livejournal.com/20450.html

Здесь хотелось бы поместить материал о двух проектах Тавистока: Битлз и битниках.
Понимание того, что же на самом деле представляет из себя поп- и рок-культура пришло ко мне достаточно давно. Я рассуждала так, что Битлз, а также так называемые русские рокеры были великой обманкой для советских людей. Будучи в свое время поклонницей "Битлз", "Куин", Леннона, Pink Floyd и иже с ними, я впоследствии отреклась от них, поняв, что это был коварный обман и разрушительный соблазн. Они были одним из эффективнейших инструментов отвлечения, парализации сознания прогрессивных социалистических сил в борьбе против капитала.
Заметьте: когда была реальная система социальной справедливости и страж ее в лице СССР, их вой был актуален и замечен. Но когда она исчезла - внезатно рокеры перестали выть что-то социально значимое и стали заплывшими жиром обывателями. Как их не презирать за это? И не наводит ли это на подозрения о самостоятельности их творчества?
То же можно сказать и о русских рокерах Цое, Бутусове, Кинчеве, БГ и др., этих "непуганных дураках" Советской власти, охмуренных либеральными визгами, так "ждавших перемен". Конечно, их не так откровенно использовали, как западных рокеров, но по сути - то же самое. Башлачев, Цой, Клинских, Летов глупо сгинули в чаду всеобщей разнузданности, другие, на фоне бедствий и смертей страны, даже ни разу не посожалели о своем пособничестве ее уничтожению. После этого для меня этих людей не существует, я их считаю пустыми фантиками без конфеты, презренными стихоплетами.
Все эти мысли пришли независимо от прочтения о проектах Тавистокского института и нашли подтверждение после этого прочтения. Не исключаю, что часть этой информации может быть недостоверной, но в целом она заслуживает внимания.

http://www.x-libri.ru/elib/smi__838/00000001.htm
Музыка: осторожно - воздух отравлен!
"Новый Петербургъ", n34 (558), 29.08.2002 г.
Что если б вам сказали, что вас хотят отравить сильным наркотиком, разрушающе влияющим на психику и волю, мешающим принятию осознанных решений, - разве не стали бы вы с осмотрительностью относиться ко всему, что бы вам ни случилось съесть или выпить? Ведь, без сомнения, каждый человек стремится всеми доступными способами защищать жизнь, а также аутентичность и суверенитет своей личности - и Закон признает за ним это право.
Отравителей преследовали еще в Древнем Риме. Их или заставляли пить собственные зелья, или сжигали живьем. Прогресс и рост гуманности ничего особенно не изменили. Вдова Тофана - изготовительница знаменитой "водички" - кончила петлей. А спустя почти полтысячелетия нюрнбергские судьи так же обошлись с "учеными", занимавшимися психоделическими фокусами с закисью азота (помните фильм "Мертвый сезон"?) - их тоже повесили...
Но как только мы выпадаем за круг понимания яда как вещества, то нередко теряем ориентиры, хотя радиоактивность и СВЧ-излучение со всей очевидностью доказывают - чтобы отравить человека, вовсе не надо заставлять его проглотить или вдохнуть что-либо. Достаточно поместить его вблизи источника частиц или напряженных полей...
А что, если бы мы допустили, что существует некий психогенный "наркотик", действие которого основано на новых принципах? А если бы масштаб деятельности отравителей гораздо превосходил бы орбис террарум средневекового городка, в котором злодействовала мадам Тофана, или электрический периметр концентрационного лагеря нацистов? Если бы описываемое явление носило глобальный характер? Если бы оно для большинства ныне живущих являлось неотъемлемой частью привычного мира?
О чем это я?! О "современной музыке"!..
Начнем с того, что эта "музыка" не современна. Ее ритмическая основа - "бит" - взята из храмовой практики Ближнего Востока и языческой Эллады - из культов Ваал-Хаммона и Диониса, а гармонический строй - из мистики Розенкрейцеров. Вот гравюра из книги "Земной Монохорд", принадлежащей перу еликого Магистра Приората Сиона Р. Флудда (наст. имя Роберт де Флуктиб, 1574-1637), ученика самого Джона Ди, "елизаветинского мага". На ней теория "новой музыки" излагается в полноте, хотя она вышла лет эдак на 400 раньше работ "Философия новой музыки" и "Диссонансы. Музыка в управляемом мире", написанных в 1940-е Теодором Визенгрундом, бежавшим в 1934 г. из Германии в Англию и более известным под своей второй фамилией Адорно.
Музыкальная теория Розенкрейцеров исходила из представлений довольно оригинальных. Они полагали, что свет божества, исходящий из черного - истинного солнца, скрытого под солнечной короной, отражается (частью зеркально, частью - с фазовым сдвигом) от центра Земли, в котором находится "трон люцифера". Проходя "с Неба на Землю", Свет приобретает 7-ричную структуру (по числу "небесных сфер"), а возвращаясь отраженным - 12-ричную (первоначальные 7 + возникшие из-за смещения 5). Отсюда две различных системы нот: 7-ричная - "тональная", "орфическая" или "белая", и 12-ричная - "атональная", "дионисическая" или "черная". (Это представление отразилось в устройстве пианино: 7 белых и 5 черных клавиш октавы...).
Таким образом, Адорно ничего собственно не придумал нового: он просто взял и применил на новом техническом уровне древние знания, сохранявшиеся тайными обществами, хотя в определенном таланте ему не откажешь. Бывший сотрудник АНБ США, известный конспиролог Дж. Колеман свидетельствует в своей сенсационной книге "Комитет 300": "Для "Битлз" Тео Адорно писал всю культовую "лирику" и сочинял всю "музыку". Это, безусловно, не порадует фанатов "величайшей группы в истории", но зато объяснит, почему ничего подобного "Мишел", "Любовь нельзя купить", "Yesterday", "Серебряный молоток" и пр. после смерти Адорно "четверкой" создано не было. Да и то, почему сами "Битлз", "по странному стечению обстоятельств", распались через год после смерти своего оккультного кукловода.
Так на что же употребил свой талант и оккультные познания Адорно? В истории человечества его имя, как кажется автору, по праву займет свое место рядом с мадам Тофаной и гитлеровскими "экспериментаторами - ибо он, если верить Колеману (а не верить нет никаких оснований) является одним из изобретателей "музыкального наркотика", каковой, без сомнения, представляет из себя "современная" музыка.
Как же действует "музыкальный наркотик"?
Все в мире есть число, мера и знак. Так считают не только оккультисты, но и наука. Все материальные тела подвержены законам вибрации и резонанса, и эти вибрации и резонансы могут быть гармоническими и деструктивными. Об этом и шла речь в музыкальной теории розенкрейцеров. И именно деструктивная атональная система была положена Адорно и группой работавших с ним ученых в основу "современной гитарной музыки". Да, да, как это ни странным покажется на первый взгляд, "рок-культуру", "культуру молодежного протеста" родили не лохматые, дурно пахнущие хиппаны с грязных окраин Ливерпуля, а чопорные буржуазные профессора из притаившегося среди вязов сонного Сассексского захолустья "Тавистокского института человеческих отношений".
Огромное значение в "новой музыке" придается сложному барабанному ритму - "биту", оказывающему сильное действие на центры мозга, отвечающие за концентрацию внимания. Эффект "бита" сопоставим с тем, что оказывают "легкие" наркотики - слабое головокружение, подавление сознания, "растворение" его в эмоциях и ощущениях. Вторым поражающим фактором является "бас" - инструменты и электронные синтезаторы, производящие низкие и сверхнизкие (до 60 Гц) акустические колебания. "Бас" оказывает влияние на ликвор спинного мозга и на адреналино-инсулиновый баланс, провоцируя неадекватную агрессивность и повышенное сладострастие. Погромы, устраиваемые рок-фанатами, - прямое следствие влияния "баса". С ним также связывают провоцирование суицида. Статистика свидетельствует: "В первой половине XX в. в США кончали самоубийством преимущественно престарелые люди. Но с 1960-х годов самоубийцы начали резко молодеть. С 1972 по 1987 гг. число самоубийств среди подростков увеличилось на 53%" (Лаврин А. "Хроники Харона", М., 1993). Случайно ли то, что это по времени совпадает с расцветом "современной музыки"?!.
Третьим по силе одурманивающим фактором является свет. Именно поэтому любая уважающая себя "группа" таскает за собой по гастролям десятки тонн светового оборудования. Крашеный свет, лазерные имиджи и "выстрелы" - все предназначено для усиления действия звука, а стробоскоп, например, вообще попал в "музыку" прямехонько из кабинета врача-гипнолога.
К сильным психогенам относится звук тарелок, имитирующих цимбалы, позаимствованные из финикийских экстатических плясок. В "техно"-музыке их использование перешло на качественно новый уровень, тут они даже могут потеснить "бас" с его второго места.
Всё вышесказанное позволяет утверждать: "новая музыка" является сильным психогенным "препаратом", действие которого основано на акустическом и аудиальном воздействии на человеческий мозг и железы внутренней секреции; результатом этого воздействия является подавление сознания, аналогичное тому, которое достигается "легкими" наркотиками.
При этом сходность состояний, вызываемых роком и "легкими" наркотиками (каннабиты, etc.), перманентно ведущаяся рок-музыкантами (текстами песен, имиджами клипов, личным примером) пропаганда наркомании не в малой степени способствуют снятию у аудитории психологического барьера и перед собственно "классическими" наркотиками.
Зачем им все это нужно?
На это есть три ответа.
Во-первых, рок-индустрия является одним из наиприбыльнейших "бизнесов". Торговлей практически в прямом смысле "воздухом" (точнее - его колебаниями) в момент создаются астрономические состояния. Гонорары рок- и поп-"звезд" ни для кого не являются секретом: это сотни тысяч и миллионы $. Сколько же оставляют себе те, кто эти "звезды" "зажигает"?!
Во-вторых, "новая музыка", как уже было сказано, является мощнейшим промоутером классических наркотиков. А это опять же миллионы и миллиарды $. (Причем если кто-то думает, что эти миллионы распылены между огромным количеством наркоторговцев, - он ошибается. Основную часть наркоденег цепко держит группа воротил, перечисленная в указанной книге Колемана).
В-третьих, не следует забывать социальную функцию "музыкальной" наркотизации. Явление "новой музыки" не случайно совпало с "бурными 60-ми", когда трещали по швам буржуазные демократии. В тотальном одурманивании молодежи "великие посвященные", состоящие на службе у мировой плутократии, увидели единственную возможность усидеть на шее порабощенных народов. Перенос молодежного бунта из социально-политической сферы в сферу лохматых причесок, грязных штанов и курения "травки" - их немаловажная победа над человечеством и шаг к установлению Нового Мирового Порядка.
И, вслед за "Битлз", по миру двинулись другие "Made in England" рок-группы, для которых, по словам Колемана, сотрудники и последователи Адорно создавали новые направления рок-музыки.
Deep Purple, Rolling Stones, Pink Floyd, Led Zeppelin, Dire Straits, Black Sabbath, Iron Maiden, Queen, Def Leppard, Nazareth, Genesis - можно ли представить историю рока без этих британских групп?!. Формата их не достигла ни одна из небританских, за исключением "сатанической рок-группы "KISS" (Kids In Satan Service - "пацаны на службе сатаны" - А.), состоящей из бывших русских православных юношей..." (Роуз С. "Св. Православие XX век." изд. Донского монастыря, 1992), созданной в 1973 году, как говорят, при участии самого Киссинджера, а, возможно, и названной в его честь... Может быть, всегдашнее лидерство британских рок-групп, постоянно идущих на шаг впереди их мировых подражателей, кроется в том, что источник их "вдохновения" спрятался за патриархально увитыми плющом молчаливыми стенами скромного исследовательского центра, затерянного в глуши Сассекса?..
Одурманеным человеком легче манипулировать... С. Роуз отметил очень важную особенность рок-эпидемии: попытку навязать нам постоянное присутствие "в воздухе" рок-музыки - в виде "фоновой музыки, которая слышится сейчас везде - в универмагах, учреждениях...", в виде обязательной "нагрузки" к рекламным, информационным и иным сообщениям, получаемым нами из электронных СМИ.
Когда в помещении, где есть некурящие, кто-нибудь закуривает, ему указывают на необходимость потушить сигарету. Как хорошо бы было, если б люди осознали, что право на тишину, на отсутствие в воздухе мерзопакостных атональных гармоник рока - настолько же важно, как право на чистый воздух без никотинового угара! Но что-то упорно этому противостоит. Почему?
Ответ найдем в работе С. Кара-Мурзы "Манипуляция сознанием" (М., 1998): "...чтобы предотвратить возможность появления собственных групп элиты (интеллигенции) в массе управляемых, её нужно лишить тишины. Так на Западе возникло явление, названное "демократия шума". Создано такое звуковое и шумовое оформление окружающего пространства, что средний человек практически не имеет достаточных промежутков тишины, чтобы додумать до конца связную мысль. Это - важное условие его беззащитности против манипуляции сознанием. Элита, напротив, высоко ценит тишину и имеет экономические возможности организовать свою жизнь вне "демократии шума"."
Нет, конечно, я далек от мысли, что рок можно "запретить" или "искоренить". При всем желании сделать этого нельзя - есть колоссальная социальная инерция, есть истина, что испортить что-нибудь гораздо проще чем починить. Но есть разница между тем, как выпить с друзьями на рыбалке - и пить неделями не просыхая. Так и с рок-музыкой. Да, это наркотик. Но и его можно использовать, не нанося себе непоправимого вреда, не становясь рок-зависимым. Просто надо бороться, чтобы рок не стал "фоном" вашей жизни - именно тогда он гораздо опасней посещения рок-концерта или бурной гулянки с плясками. И главное - нужно знать.
Кто предупрежден - тот вооружен.
Атанор

http://voodoopipl.ru/sovet-300/komitet-300-dzhon-koleman/
"Одним из самых мерзких наркотических гадов во всей Америке является Алан Гинзберг (Alan Ginsberg). Этот Гинзберг, не затратив ни цента, разрекламировал ЛСД на всю страну, хотя в обычных обстоятельствах такая реклама на телевидении стоила бы миллионы долларов. Эта бесплатная реклама наркотиков, и прежде всего ЛСД, достигла своего пика в конце шестидесятых годов благодаря абсолютно добровольной поддержке СМИ. Эффект массовой рекламной кампании Гинзберга был ужасающим; американская общественность подверглась сразу целому ряду «культурных шоков будущего».
Подвергнутые воздействию лавинообразного потока информации и чрезмерной стимуляции (я хочу снова напомнить, что это – тавистокский жаргон, почерпнутый из тавистокских практических пособий), мы были захвачены этим потоком, а, достигнув определенной критической стадии, наше сознание стало просто впадать в апатию, будучи уже не в силах переваривать эти информационные сверхдозы – то есть, «глубокое всестороннее проникновение» достало нас. Гинзберг претендовал на звание поэта, но никто из тех, кто пытался стать поэтом, не писал большей ерунды и вздора. Поставленная перед Гинзбергом задача почти не имела отношения к поэзии – его главной задачей было навязать целевой группе населения новую субкультуру.
В помощь Гинзбергу приставили Нормана Мейлера, писателя того сорта, что регулярно проводят время в психушках. Мейлер был любимцем левацкой голливудской тусовки и поэтому у него не было проблем с получением максимума телевизионного времени для Гинзберга. Естественно, Мейлер должен был иметь благовидный предлог – даже он не мог открыто пропагандировать истинные намерения Гинзберга. Поэтому был предпринят следующий маневр: Мейлер вел «серьезные» беседы с Гинзбергом перед камерой о поэзии и литературе.
Этим методом получения широкой и бесплатной телевизионной рекламы стали пользоваться все рок-группы и концертные продюсеры, последовавшие примеру Гинзберга. Магнаты электронных средств проявляли щедрость, когда надо было дать бесплатное эфирное время этим грязным червеобразным существам и их еще более грязным произведениям и гнусным идеям. Без рекламы этих жутких грязноязычных «альбомов», без щедрой помощи печатных и электронных средств массовой информации, торговля наркотиками не смогла бы распространиться так быстро, как это было в конце шестидесятых и начале семидесятых годов, и вероятно, она была бы ограничена несколькими малыми местными районами.
Гинзбергу удалось выступить в нескольких телепередачах, транслировавшихся на всю страну, где он превозносил достоинства ЛСД и марихуаны под прикрытием «новых идей» и «новой культуры», развивающихся в мире искусства и музыки. Не уступая электронным средствам массовой информации, поклонники Гинзберга писали пылкие статьи об «этом ярком человеке» в колонках по искусству и светской жизни всех самых крупных газет и журналов Америки. Никогда еще в истории газет, радио и телевидения не было такой широковещательной рекламной кампании, на которую ее вдохновители из «Заговора Водолея», НАТО и «Римского клуба» не затратили ни копейки. Это была абсолютно бесплатная реклама ЛСД, только слегка замаскированная под видом «искусства» и «культуры».
Один из самых близких друзей Гинзберга Кенни Лав (Kenny Love) опубликовал в «Нью-Йорк таймс» статью на пять страниц. Методология Тавистока и Стэнфорда гласит следующее: если необходимо разрекламировать что-то такое, что общественность еще не полностью приемлет вследствие недостаточной промывки мозгов, то следует заказать статью, раскрывающую все аспекты данного вопроса. Другой метод состоит в организации телевизионных ток-шоу в прямом эфире, в которых группа экспертов рекламирует продукты или идеи под видом их «обсуждения». Участники шоу демонстрируют различные точки зрения, сторонники и противники высказываются за или против. Когда все заканчивается, обсуждавшийся вопрос прочно застревает в сознании публики. В начале семидесятых годов это было новинкой, сегодня это стандартная практика всех процветающих ток-шоу.
Пятистраничная статья Лава, восхваляющая ЛСД и Гинзберга, незамедлительно была напечатана в «Нью-Йорк таймс»..."
"Без истошной истерии средств массовой информации и без практически круглосуточной рекламы хиппово-битниковый культ рок-музыки и наркотиков никогда не прижился бы в обществе; он так и остался бы на уровне маргинального бреда. «Битлз» со своими бренчащими гитарами, идиотскими выражениями, наркотическим жаргоном и дурацкими нарядами никогда бы не поднялись выше уровня уличных клоунов. Но вместо этого пропаганда «Битлз» в средствах массовой информации доходила до уровня «точки насыщения», в результате чего США переживали один культурный шок за другим.
Люди, скрытые в мозговых центрах и исследовательских институтах, чьи имена и лица известны лишь очень узкому кругу, позаботились о том, чтобы пресса сыграла свою роль. И наоборот, важная роль средств массовой информации в сокрытии сил, стоящих за будущими культурными потрясениями, гарантирует, что источник кризиса никогда не будет обнаружен. Так наше общество приведено в состояние безумия с помощью психологических шоков и напряжений. «Доведенные до безумия» – выражение, взятое из тавистокского практического пособия. Скромно начав в 1921 году, Тависток в 1966 году оказался готовым начать мощную и необратимую культурную революцию в Америке, которая не закончена и до сих пор. «Заговор водолея» – ее составная часть."
"Распространение наркотиков было одной из проблем, изучавшихся в «Исследовательском центре научной политики» при Суссекском университете в Тавистоке. Он был известен как центр «шоков будущего» – это название особой «психологии, ориентированной на будущее», предназначенной манипулировать целыми группами населения, чтобы вызвать у них «шоки будущего». Это было первое из нескольких подобных учреждений, созданных Тавистоком.
«Шоки будущего» представляют собой серию событий, которые происходят так быстро, что человеческий мозг оказывается не в состоянии осмысливать информацию. Как я указывал ранее, наука продемонстрировала, что сознание имеет четкие пределы осмысления как в отношении количества изменений, так и в отношении их природы. После серии непрерывных шоков целевая группа населения входит в такое состояние, когда ее члены больше не желают делать выбор в меняющихся обстоятельствах. Ими овладевает апатия, которой часто предшествуют бессмысленные насилия, наподобие лос-анжелесских войн уличных банд, серийных убийств, изнасилований и похищений детей.
Такая группа становится легко управляемой, она будет без сопротивления подчиняться любым приказам, что и является целью такой обработки. «Шоки будущего» по определению «Исследовательского центра научной политики», «представляют собой физический и психологический надлом, возникающий вследствие перенапряжения той части человеческого сознания, которая отвечает за принятие осмысленных решений». Это – тавистокский жаргон, взятый непосредственно из тавистокских практических пособий...
Подобно тому, как в перегруженной электрической сети перегорает предохранитель, точно так же перегорают «предохранители» и у людей. Медицина только начинает приближаться к пониманию этого синдрома, хотя Джон Роулинг Риз проводил эксперименты в этой области еще в двадцатых годах. Установлено, что у обработанной целевой группы «предохранители» готовы «перегореть», и члены этой группы начинают употреблять наркотики как средство избежать постоянной необходимости делать осмысленный выбор. Вот отчего употребление наркотиков так быстро распространилось среди американского «бит-поколения». То, что началось с «Битлз» и бесплатных пробных доз ЛСД, переросло в наркотическое цунами, захлестнувшее Америку..."
"Торговля наркотиками контролируется с самых верхних уровней иерархии Комитета 300. Она была начата «Британской ост-индской компанией», примеру которой сразу же последовала «Голландская ост-индская компания». Обе эти компании контролировались «Советом 300». Список имен членов и акционеров «Британской ост-индской компании» как две капли воды похож на список пэров Дебреттса. Компания учредила «Китайскую внутреннюю миссию», задачей которой было пристрастить к опиуму китайских крестьян или кули, как их называли. Это создало рынок для опиума, который и был заполнен «Британской ост-индской компанией».
Сходным образом Комитет 300 использовал «Битлз» для популяризации «социальных наркотиков» среди американской молодежи и голливудской тусовки. Эд Салливан был направлен в Англию чтобы познакомиться с первой «рок-группой» тавистокского института, которая нанесла визит в США. После этого Салливан вернулся в Америку чтобы выработать стратегию для электронных средств массовой информации по «упаковке» и «подаче» группы. Без полного содействия электронных СМИ и Эда Салливана на «Битлз» и их «музыку» публика не обратила бы никакого внимания. Вместо этого наша национальная жизнь и сам дух Соединенных Штатов были бесповоротно изменены.
Сейчас, когда мы уже многое знаем, становится понятным, насколько успешной была рекламная кампания «Битлз» по распространению наркотиков. От публики тщательно скрывался тот факт, что музыку и тексты для «Битлз» писал Тео Адорно. Основная функция «Битлз» состояла в том, чтобы их «открыли» «тинэйджеры» (подростки, пер.), на которых затем обрушивался непрерывный поток «битловской музыки» до тех пор, пока у них не вырабатывалось убеждение, что эти звуки им нравятся, в результате чего они принимали и эту музыку, и все, что с ней связано. Ливерпульская группа вполне оправдала ожидания и «с небольшой помощью от своих друзей» (фраза из их песни, перев.), т. е. с помощью веществ, которые мы называем наркотиками, создала целый новый класс молодых американцев по точному образцу, заказанному тавистокским институтом.
Тависток создал отчетливо распознаваемый «новый тип», который должен был действовать как распространитель наркотиков. «Китайская внутренняя миссия» «христианских миссионеров» уже не годилась в условиях 1960-х годов. «Новый тип» – фраза из социологического жаргона; она означает, что «Битлз» создали новые социальные образцы, главной целью которых было популяризировать и довести до уровня обыденности употребление наркотиков, новые вкусы в одежде и прическах, которые радикально выделяли молодежь из среды старшего поколения, как было предусмотрено Тавистоком.
Необходимо отметить намеренно вызывающий разделение язык, внедренный Тавистоком. «Тинэйджерам» и в голову не могло прийти, что все «нетрадиционные» ценности, к которым они стремятся, были тщательно разработаны пожилыми учеными в мозговых центрах Англии и Стэнфорда. Они были бы потрясены, обнаружив, что большая часть их «клевых» привычек и выражений была специально создана группой пожилых социологов!
Роль средств массовой информации в распространении наркотиков в национальном масштабе была и остается чрезвычайно важной. Когда СМИ внезапно прекратили освещение войн уличных банд, эти банды как социальный феномен просто исчезли – последовала новая «эра наркотиков». СМИ всегда выступали в качестве катализаторов «новых веяний», и в то время их внимание было сосредоточено на наркотиках и их распространителях. «Поколение битников» – еще одна фраза, изобретенная в Тавистоке в рамках усилий по осуществлению социальных изменений в США.
Употребление наркотиков стало составной частью повседневной жизни в Америке. Эта разработанная Тавистоком программа была подхвачена миллионами молодых американцев, и старшее поколение начало думать, что Америка подверглась естественной социальной революции, будучи не в состоянии уразуметь, что перемены в их детях были не спонтанным процессом, но результатом чисто искусственных воздействий с целью изменения социальной и политической жизни Америки."

Также http://abdullin.blogspot.com/2011/02/beatles.html, http://slavs.org.ua/forum/topic/2220/bitlz-kak-silneishii-proekt-tavistoka-i-teo-adorno/

Оцените пассаж:
"“Битлз” были составной частью “ЗАГОВОРА ВОДОЛЕЯ” - “ИЗМЕНЕНИЯ ОБРАЗА ЧЕЛОВЕКА” (“Контракт № URH (489)-2150, Доклад о политических исследованиях № 4/4/74”, подготовлен “Центром по изучению социальной политики” СИИ, руководитель Уиллис Хармон”)."
olegchagin: (Default)
Телевидение блокирует аналитические возможности человека, убирает высшие контролирующие функции, активирует эмоциональный компонент нашего разума.
Тавистокский институт интенсивно изучается (и обвиняется) в конспирологической литературе (). Однако нас он будет больше интересовать со стороны создания принципиально новых моделей воздействия.
Институт существует и сегодня (сайт — www.tavinstitute.org). Он был основан в 1946 г., выделившись из Тавистокской клиники, которая была создана после Первой мировой войны для лечения солдат от посттравматического синдрома. Некоторое время с ними сотрудничал даже Зигмунд Фрейд. Среди активных участников был и Курт Левин.
В послевоенное время психологи института потрудились на ниве холодной войны. И уже почти в наше время в 1967 г. Фредерик Эмери, который был в тот момент директором института, занимавшимся гипнотическим эффектом телевидения, заговорил о новом феномене, проявившимся на рок-концертах. Он назвал это «роящимися подростками», поняв, что это может быть использовано для разрушения государств к концу девяностых (Tarpley W.G. Obama: the postmodern coup. Making of a Manchurian candidate. — Joshua Tree, Calif., 2008).
И вот как раз конспирологи считают, что этот метод был использован в 1968 г. НАТО для сбрасывания французского президента де Голля (о Франции того периода см. тут и тут). Кроме Джина Шарпа и его Института Альберта Эйнштейна проблемами ненасильственных трансформаций интересовался Питер Акерман(Ackerman P., Duvall J. A force more powerful. A century of nonviolent conflict. — New York, 2000). Акерман финансировал и Институт Альберта Эйнштейна.
В 1967 г. в статье «Ближайшие тридцать лет» — о проблемах, которые возникнут перед социальными науками через 30 лет, Фредерик Эмери говорит, что ожидается очень существенная трансформация всех социальных институтов (рассмотрение этой статьи с сегодняшних позиций). Здесь он подчеркивает существование не только простого реагирования на изменения, но и активного формирование нужной социальной среды. Он акцентирует исследования невроза не только в области конформизма, но и в области «бунтарской истерии», которая и была как раз характерной для рок-концертов. В качестве примера упоминаются «битники». Он цитирует исследования Андраша Андьяла, американского психиатра венгерского происхождения.
Эмери говорит, что невротики, как и художники, могут реагировать на только возникающие тренды, то есть их чувствительность оказывается более высокой.
Сегодняшний вариант стремления к индивидуальности может стать завтрашней коллективной целью. В наше время о микротрендах, которые могут стать макротрендами, писал Марк Пенн (см.  — Penn M. Microtrends. The small forces behind tomorrow's big changes. — New York, 2007). Он рассматривает их под углом зрения группы людей численностью в один процент, что для Америки составляет значительную цифру в 3 миллиона.
Эмери подчеркивает, что следующие тридцать лет будут характеризоваться тем, что человек будет занят созданием социальных форм и путей выживания, которые смогут быть адаптивными по отношению к турбулентной среде. Выживание является самой важной целью для человека. Его коллега и соавтор Эрик Трист также занят тем, что он обозначил как эволюция социо-технических систем. Под социо-технической системой понимается взаимодействие социальных и технических средств организации. И тут следует подчеркнуть достаточно важный факт: этот подход получает распространение из-за того, что здесь даются вполне конкретные ответы по более эффективной организации труда. И в такой работе, несомненно, был заинтересован бизнес.
Историю Тавистока сточки зрения самого Тавистока, а не конспирологов можно проследить в их публикациях (). И там индустриальная составляющая их работы представлена достаточно полно.
В своей автобиографии Трист пишет, что наибольшее интеллектуальное влияние на него оказал Эдвард Сепир: «Концепция культуры Сепира была важна для меня. Она происходила из внутреннего мира индивида и разделялась другими. Она не была фиксированной вещью, которую вы пассивно воспринимали. Вы получали ее активно и избирательно, поэтому никакие два человека не получали ее одинаковой. На меня это все очень повлияло, как и опыт выезда в поле к одному из постдокторантов Сепира в резервацию Навахо».
Через довоенный Тависток прошли американцы Уолтер Липпман и Эдвард Бернейс — столпы американской пропаганды и паблик рилейшнз. Тависток пытаются привязать к различным вариантам работы с массовым сознанием, начиная с «Биттлз». Всё это достаточно серьезно реализованные проекты по управлению массовым сознанием. Но достоверность целенаправленности этого воздействия, тем более исходящей из одного центра, не была доказана.
Есть едва заметное однотипное реагирование на события мировой истории, когда все страны вдруг принялись «замораживать» протестность населения. Но для этого они обратились к разным методам. Возьмем для примера наиболее яркий период: 1968 г. и дальнейшие семидесятые.
Франция в Париже получает студенческие бунты с поджогами машин, направленные против де Голля. Однако досрочные парламентские выборы укрепляют партию де Голля, поскольку обыватель испугался разгула протестности. То есть протестность здесь смогла выступить в роли политтехнологии для прихода к власти сил противоположной ориентации. Получается метод усиления консервативного начала с помощью чужих протестов.
В Прагу в 1968 г. входят советские войска. СССР погасил чужую протестность оружием. То есть использовались традиционные чисто физические методы. Но протестность была не погашена, а отложена до следующих десятилетий. И Прага в 1989-м стала уже классическим примером бархатной революции.
Америка и Британия запускают проект по снятию уровня протестности путем переориентации молодежи на «рок, наркотики и секс». Cмена типичной реакции в виде конформизма сместилась на управляемый вариант протестности. Социальная протестность реализуется не в области политики, а в области культуры, что является гораздо более безопасным с точки зрения политики. Кстати, получается, что и все многочисленные авангардные направления, возникшие в России после 1917 г., были такими непогашенными политическими энергиями. Уже потом их резко «гасил» соцреализм, создающий благостную картину мира.
Конспирологи связывают глобальные проекты Тавистока с базовой точкой в виде идей «Заката Европы» Освальда Шпенглера (Шпенглер О. Закат Европы. — Новосибирск, 1993). Но здесь снова нет прямых переходов, хотя Шпенглер рассуждает о разных культурах именно с точки зрения их зарождения и конца. Сегодня мы можем вписать в такой список предтеч и «Столкновение цивилизаций» Сэмюэля Хантингтона (Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. — М., 2003).
У Эмери есть книга «Выбор будущего», изданная в Канбере в 1975 г. (Emery F., Emery M. A choice of futures. To enlighten or informs. — Canberra, 1975). Она открывается главой о человеке как коммуникаторе. Медийное пространство определяется как пространство, наполненное независимыми друг от друга объектами. Такая структура объясняется тем, что эти объекты обусловлены извне.
Эмери подчеркивает, что человек может смотреть сразу на несколько объектов, но только на одно лицо. Кстати, в книге постоянно возникают элементы инструментария по трансформации социосистемы в целом. Например, Эмери констатирует, что в человеческом обществе запрещено смотреть прямо в лицо другому, но как раз телевидение и кино приучают нас к обратному.
В отдельной статье, исследующей воздействия телевидения, Эмери приходит к выводу, что психологическая значимость западного фильма основывается не на манифестируемых, а на скрытых темах (борьба добра и зла, Эдипов комплекс) (см., кстати, анализ нынешнего кино сквозь преобладание темы дистопии, которая, в отличие от утопии, является негативным видением будущего человечества, начиная с популярного фильма для подростков «Голодные игры»). Подростки как поколение, не имевшее негативного опыта, получают его в виртуальном мире.
Эмери подчеркивает, что индустриальная революция появилась не в результате изобретения паровой машины, а в результате новой формы организации — фабрики. Анализируя кризисы, связанные с потерей производительности, которые сопровождают человечество, он замечает следующее: «Основной причиной системных изменений является смещение в ценностях общества, являющееся достаточно сильным, чтобы его можно было называть культурной революцией, а не какое-нибудь сокращение ресурсов». Распознаванию появляющихся ценностей был в числе прочего посвящен и проект «Австралия».
Роль Тавистока заметили и в цветных революциях. Интересно, что ключевые политические игроки в Боснии — психологи, начиная с Караджича, который является профессором психиатрии. Ярким оратором он проявил себя еще во время студенческих волнений 1968 г.
Эмери, в принципе, рассматривал телевидение как систему, которая блокирует аналитические возможности человека (). Кроме того, она убирает высшие контролирующие функции, что, как следствие, активирует эмоциональный компонент нашего разума. Говоря проще: рациональное блокируется, а эмоциональное активируется. Как это ни удивительно, но эти слова достаточно точно описывают поведение человека в толпе.
Вся деятельность Эмери и Триста протекала в рамках изучения разных типов организации, причем они делали интересные эксперименты, направленные на то, чтобы сохранить и производительность труда с одновременным повышением удовлетворенности людей работой. Некоторые из них получали название норвежского эксперимента, поскольку имели место на территории Норвегии. Некоторые работы Фредерика Эмери и его жены Мэрилин Эмери в области организационного дизайна См.— Emery M. Searching. The theory and practice of making cultural change. — Amsterdam, 1999.
Еще одним психологом этого круга был Генри Дикс, который во время войны занимался психологической войной, а также был психологом, изучавшим Рудольфа Гесса (). Исследование нацистов интересовало Британию в целях создания программы по денацификациии немецкого населения, что также можно рассматривать как вариант глобального коммуникативного проекта. Кстати, Дикс и его жена были членами масонской ложи, куда можно было входить и женщинам (Pick D. Hitler, Hess and the analysts. The pursuit of the Nazi mind. — Oxford, 2012). В послевоенное время он занимался изучением русского национального характера.
Вернувшись к книге Эмери, — а ее вписывают в определенные вехи глобального контроля над разумом, — следует обратить внимание на некоторые его наблюдения. Например, Эмери подчеркивает (Emery F., Emery M. A choice of futures. To enlighten or informs. — Canberra, 1975, р. 38): «Непредсказуемость социальных сетей для индивида растет одновременно с ростом предсказуемости и контролируемости физической среды».
О телевидении как о средстве коммуникации (Emery F., Emery M. A choice of futures. To enlighten or informs. — Canberra, 1975, р. 45): «Телевидение дает объектам реальность непосредственного присутствия, но запрещает их открытость для внимательного изучения». Кстати, отсюда и возникает невозможность получения с помощью телевидения знания об окружающем мире. Если печатное слово дает объективное знание об объектах, то телевидение создает ощущение психологической близости и эмоциональной включенности.
Возникает еще одно интересное замечание, передающее суть телевидения. Кстати, он приводит до этого результаты исследования восприятия новостей. Как оказалось, половина опрошенных не смогли вспомнить ни одного факта из прослушанных ими вечерних новостей.
Эмери подчеркивает следующее свойство телевидения (Emery F., Emery M. A choice of futures. To enlighten or informs. — Canberra, 1975, р. 63): «Базовое представление, что все люди нуждаются в информации, но без ответственности за обработку и производство этой информации, основывается на ошибочном представлении о сути информации и целеустремлений самих людей».
Эмери также взглянул на телевидение как на порождение конкретного периода человеческой истории. Отсюда мы можем вывести некоторые его черты, например, не только наличие бюрократической иерархии в структуре, но и существование стоящих за телевидением олигархов и их денег. Интернет, который возникает в другое время, уже гораздо более демократичен. Мы видим, что коммуникативный инструментарий одновременно «вбирает» в себя черты окружающего его мира.
Джон Колеман в своем исследовании Тавистока называет в качестве базовой книги, на которую они ориентировались, работу Уолша «Кульминация цивилизации» (Walsh C.M. The climax of civilization. — New York, 1917). Кстати, она, как и книга Шпенглера, также рассматривает циклы цивилизаций: от зарождения до смерти.
Тависток констатировал, что за последние десятилетия мир перешел в иную фазу, которую они именуют турбулентной средой. Адаптацию к новым условиям они видят в смене парадигмы, под которой понимают структуру, охватывающую определенные параметры поведения. Это когнитивный параметр (отношения), аксиологический (ценности и представления), конативный (мотивация и интерактивность). Парадигма — это логика, ментальная модель, лежащая в основе миссии, системы управления, структуры. Другими словами, парадигма — это модель мира. Авторы демонстрируют, как разрушаются ключевые двенадцать институтов общества, когда индустриализм пришел к своему пределу.
Мы можем вспомнить ряд таких коммуникативных проектов работы с массовым сознанием:
— Германия — денацификация,
— СССР 1 — холодная война
— СССР 2 — перестройка,
— Куба — раскрытие закрытого общества.
И действительно, везде речь шла о смене ценностей. К примеру, Дикс изучал Гесса как для проработки планов по денацификации Германии, так и для создания системы отбора кандидатов на руководящие позиции там. А профессор Дэниэл Пик, проанализировавший работу аналитиков того времени (Pick D. Hitler, Hess and the analysts. The pursuit of the Nazi mind. — Oxford, 2012), приходит к выводу, что они хотели бороться с немецким бессознательным преклонением перед властью: «Я думаю, что они использовали Гесса как экстремальный, фанатический тип нациста, которого привлекали в Гитлере личностные неосознаваемые факторы, включая поиск авторитетной фигуры, которая может заменить авторитарную фигуру отца».
Кстати, можно вспомнить, что американцы не тронули в послевоенной Японии фигуру японского императора, переложив всё на агрессивных генералов, чтобы не разрушать модели мира граждан. И сделано это было по совету военных антропологов ([Бенедикт Р. Хризантема и меч. — М., 2004]. Антропологи достаточно активно использовались военными и тогда, и сейчас [Price D.H. Anthropological intelligence. The deployment and neglect of Amerian anthropology in the second world war. — Durham — London, 2008]).
В своей книге Пик говорит следующие слова (Pick D. Hitler, Hess and the analysts. The pursuit of the Nazi mind. — Oxford, 2012, р. 2): «Некоторые влиятельные лица прошлого верили, что знание бессознательного может помочь сделать лучший, более демократический мир после 1945-го. Такие попытки рассмотрения нацизма с фрейдовской точки зрения или использования психоанализа в политических целях для послевоенного международного восстановления на практике имело смешанные последствия. Интересно, однако, что суть военной и послевоенной клинической и "прикладной" психоаналитической работы недостаточно оценивалась историками, что, как следствие, привело к тому, что роль, сыгранная психоаналитиками и психиатрами в войне, остается в основном незамеченной».
Был однотипный психоаналитический анализ Гитлера, сделанный в рамках Управления стратегических служб США Вальтером Лангером в 1943 г. (Лангер В. Мышление Адольфа Гитлера. — Киев, 2006). Пик пишет, что Дикс и Лангер умерли в одни годы, но до этого в семидесятые успели написать книги, отталкивающиеся от их работ по исследованию нацисткой ментальности (Pick D. Hitler, Hess and the analysts. The pursuit of the Nazi mind. — Oxford, 2012, p. 259). Кстати, Гесс как объект исследования был интересен, поскольку именно через него Карл Хаусхофер, создатель немецкой геополитики, влиял на Гитлера (см. тут). Если Гитлер говорил с массами, то Хаусхофер — с интеллектуалами.
Сходные психологические исследования велись и в период холодной войны. Алексей Ситников вспоминал разговор с Джоном Геттингером, который был заместителем Аллена Даллеса и руководил всеми работами ЦРУ по психообработке и по психологическим исследованиям, включая методики вербовки. И вот мы слышим отзвуки той же самой модели: «Он рассказал о психологических экспериментах, которые проводили американцы с русскими пленными и эмигрантами еще в 60-х. Американцам необходимо было установить, что такое для русских слова “мать”, “родина”, “деньги”, “США”, потому что если узнать, какие эмоции и ассоциации вызывают эти слова, то можно понять, как изменить эти эмоции. Испытуемым произносили ключевое слово, а потом физиологическими датчиками измеряли реакцию их организма. Изучив эти реакции подробно, можно было придумать, каким образом поменять у человека отрицательную реакцию на слово “США” — на положительную. Так разрушался социализм».
Некоторые косвенные знания о работе Джона Геттингера как психолога в ЦРУ можно почерпнуть из следующих источников. Это были работающие методики, к примеру, из 15 психологов ЦРУ четырнадцать не голосовали за Никсона, поскольку они были обучены детектировать ложь, а Никсон, с их точки зрения, публично всё время лгал.
Базой для исследований также стал так называемый смоленский архив. Это архив обкома партии, попавший сначала в руки немцев, а потом американцев.
Системы воздействия отрабатываются и вырабатываются всё время. Но базой всех моделей всегда является очень хорошее знание аудитории воздействия...

Profile

olegchagin: (Default)
olegchagin

January 2017

S M T W T F S
1234 567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 12:50 pm
Powered by Dreamwidth Studios