Feb. 9th, 2016

olegchagin: (Default)
В последнее время на эту статью часто ссылаются. Пусть будет под рукой.

30 декабря 1922 г.
К вопросу о национальностях или об "автономизации" Я, кажется, сильно виноват перед рабочими России за то, что не вмешался достаточно энергично и достаточно резко в пресловутый вопрос об автономизации, официально называемый, кажется, вопросом о союзе советских социалистических республик. Летом, когда этот вопрос возникал, я был болен, а затем, осенью, я возложил чрезмерные надежды на своё выздоровление и на то, что октябрьский и декабрьский пленумы дадут мне возможность вмешаться в этот вопрос. Но, между тем, ни на октябрьском пленуме (по этому вопросу), ни на декабрьском мне не удалось быть, и таким образом вопрос миновал меня почти совершенно. Я успел только побеседовать с тов. Дзержинским, который приехал с Кавказа и рассказал мне о том, как стоит этот вопрос в Грузии. Я успел также обменяться парой слов с тов. Зиновьевым и выразить ему свои опасения по поводу этого вопроса. Из того, что сообщил тов. Дзержинский, стоявший во главе комиссии, посланной Центральным Комитетом для «расследования» грузинского инцидента, я мог вынести только самые большие опасения. Если дело дошло до того, что Орджоникидзе мог зарваться до применения физического насилия, о чём мне сообщил тов. Дзержинский, то можно себе представить, в какое болото мы слетели. Видимо, вся эта затея «автономизации» в корне была неверна и несвоевременна. Говорят, что требовалось единство аппарата. Но откуда исходили эти уверения? Не от того ли самого российского аппарата, который, как я указал уже в одном из предыдущих номеров своего дневника, заимствован нами от царизма и только чуть-чуть подмазан советским миром*. Несомненно, что следовало бы подождать с этой мерой до тех пор, пока мы могли бы сказать, что ручаемся за свой аппарат, как за свой. А сейчас мы должны по совести сказать обратное, что мы называем своим аппарат, который на самом деле насквозь ещё чужд нам и представляет из себя буржуазную и царскую мешанину, переделать которую в пять лет при отсутствии помощи от других стран и при преобладании «занятий» военных и борьбы с голодом не было никакой возможности. При таких условиях очень естественно, что «свобода выхода из союза», которой мы оправдываем себя, окажется пустою бумажкой, неспособной защитить российских инородцев от нашествия того истинно русского человека, великоросса-шовиниста, в сущности, подлеца и насильника, каким является типичный русский бюрократ. Нет сомнения, что ничтожный процент советских и советизированных рабочих будет тонуть в этом море шовинистической великорусской швали, как муха в молоке. Говорят в защиту этой меры, что выделили наркоматы, касающиеся непосредственно национальной психологии, национального просвещения. Но тут является вопрос, можно ли выделить эти наркоматы полностью, и второй вопрос, приняли ли мы с достаточной заботливостью меры, чтобы действительно защитить инородцев от истинно русского держиморды? Я думаю, что мы этих мер не приняли, хотя могли и должны были принять. Я думаю, что тут сыграли роковую роль торопливость и администраторское увлечение Сталина, а также его озлобление против пресловутого «социал-национализма». Озлобление вообще играет в политике обычно самую худую роль. * См. настоящий том, стр. 349-353. Ред. Я боюсь также, что тов. Дзержинский, который ездил на Кавказ расследовать дело о «преступлениях» этих «социал-националов», отличился тут тоже только своим истинно русским настроением (известно, что обрусевшие инородцы всегда пересаливают по части истинно русского настроения) и что беспристрастие всей его комиссии достаточно характеризуется «рукоприкладством» Орджоникидзе. Я думаю, что никакой провокацией, никаким даже оскорблением нельзя оправдать этого русского рукоприкладства и что тов. Дзержинский непоправимо виноват в том, что отнесся к этому рукоприкладству легкомысленно. Орджоникидзе был властью по отношению ко всем остальным гражданам на Кавказе. Орджоникидзе не имел права на ту раздражаемость, на которую он и Дзержинский ссылались. Орджоникидзе, напротив, обязан был вести себя с той выдержкой, с какой не обязан вести себя ни один обыкновенный гражданин, а тем более обвиняемый в «политическом» преступлении. А ведь в сущности говоря, социал-националы это были граждане, обвиняемые в политическом преступлении, и вся обстановка этого обвинения только так и могла его квалифицировать. Тут встаёт уже важный принципиальный вопрос: как понимать интернационализм?* * Далее в стенографической записи зачёркнут следующий текст: «Я думаю, что наши товарищи не разобрались достаточно в этом важном принципиальном вопросе». Ред. Ленин 30.XII.22 г. Записано М.В.

Продолжение записок 31 декабря 1922 г.
К вопросу о национальностях или об "автономизации" (Продолжение)
Я уже писал в своих произведениях по национальному вопросу, что никуда не годится абстрактная постановка вопроса о национализме вообще. Необходимо отличать 359 национализм нации угнетающей и национализм нации угнетённой, национализм большой нации и национализм нации маленькой. По отношению ко второму национализму почти всегда в исторической практике мы, националы большой нации, оказываемся виноватыми в бесконечном количестве насилия, и даже больше того - незаметно для себя совершаем бесконечное количество насилий и оскорблений, - стоит только припомнить мои волжские воспоминания о том, как у нас третируют инородцев, как поляка не называют иначе, как «полячишкой», как татарина не высмеивают иначе, как «князь», украинца иначе, как «хохол», грузина и других кавказских инородцев, - как «капказский человек». Поэтому интернационализм со стороны угнетающей или так называемой «великой» нации (хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически. Кто не понял этого, тот не понял действительно пролетарского отношения к национальному вопросу, тот остался, в сущности, на точке зрения мелкобуржуазной и поэтому не может не скатываться ежеминутно к буржуазной точке зрения. Что важно для пролетария? Для пролетария не только важно, но и существенно необходимо обеспечить его максимумом доверия в пролетарской классовой борьбе со стороны инородцев. Что нужно для этого? Для этого нужно не только формальное равенство. Для этого нужно возместить так или иначе своим обращением или своими уступками по отношению к инородцу то недоверие, ту подозрительность, те обиды, которые в историческом прошлом нанесены ему правительством «великодержавной» нации. Я думаю, что для большевиков, для коммунистов разъяснять это дальше и подробно не приходится. И я думаю, что в данном случае, по отношению к грузинской нации, мы имеем типичный пример того, где 360 сугубая осторожность, предупредительность и уступчивость требуются с нашей стороны поистине пролетарским отношением к делу. Тот грузин, который пренебрежительно относится к этой стороне дела, пренебрежительно швыряется обвинением в «социал-национализме» (тогда как он сам является настоящим и истинным не только «социал-националом», но и грубым великорусским держимордой), тот грузин, в сущности, нарушает интересы пролетарской классовой солидарности, потому что ничто так не задерживает развития и упроченности пролетарской классовой солидарности, как национальная несправедливость, и ни к чему так не чутки «обиженные» националы, как к чувству равенства и к нарушению этого равенства, хотя бы даже по небрежности, хотя бы даже в виде шутки, к нарушению этого равенства своими товарищами пролетариями. Вот почему в данном случае лучше пересолить в сторону уступчивости и мягкости к национальным меньшинствам, чем недосолить. Вот почему в данном случае коренной интерес пролетарской солидарности, а следовательно и пролетарской классовой борьбы, требует, чтобы мы никогда не относились формально к национальному вопросу, а всегда учитывали обязательную разницу в отношении пролетария нации угнетённой (или малой) к нации угнетающей (или большой). Ленин Записано М.В. 31.XII.22 г.
Продолжение записок 31 декабря 1922 г.
Какие же практические меры следует предпринять при создавшемся положении? Во-первых, следует оставить и укрепить союз социалистических республик; об этой мере не может быть сомнения. Она нам нужна, как нужна всемирному коммунистическому пролетариату для борьбы с всемирной буржуазией и для защиты от её интриг. Во-вторых, нужно оставить союз социалистических республик в отношении дипломатического аппарата. Кстати сказать, этот аппарат исключительный в составе нашего государственного аппарата. В него мы не допускали ни одного человека сколько-нибудь влиятельного из старого царского аппарата. В нём весь аппарат сколько-нибудь авторитетный составился из коммунистов. Поэтому этот аппарат уже завоевал себе (можно сказать это смело) название проверенного коммунистического аппарата, очищенного несравненно, неизмеримо в большей степени от старого царского, буржуазного и мелкобуржуазного аппарата, чем тот, которым мы вынуждены пробавляться в остальных наркоматах. В-третьих, нужно примерно наказать тов. Орджоникидзе (говорю это с тем большим сожалением, что лично принадлежу к числу его друзей и работал с ним за границей в эмиграции), а также доследовать или расследовать вновь все материалы комиссии Дзержинского на предмет исправления той громадной массы неправильностей и пристрастных суждений, которые там несомненно имеются. Политически-ответственными за всю эту поистине великорусско-националистическую кампанию следует сделать, конечно, Сталина и Дзержинского. В-четвёртых, надо ввести строжайшие правила относительно употребления национального языка в инонациональных республиках, входящих в наш союз, и проверить эти правила особенно тщательно. Нет сомнения, что под предлогом единства железнодорожной службы, под предлогом единства фискального и т.п. у нас, при современном нашем аппарате, будет проникать масса злоупотреблений истинно русского свойства. Для борьбы с этими злоупотреблениями необходима особая изобретательность, не говоря уже об особой искренности тех, которые за такую борьбу возьмутся. Тут потребуется детальный кодекс, который могут составить сколько-нибудь успешно только националы, живущие в данной республике. Причём не следует зарекаться заранее никоим образом от того, чтобы в результате всей этой работы вернуться на следующем съезде Советов назад, т.е. оставить союз советских социалистических республик лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях восстановить полную самостоятельность отдельных наркоматов. Надо иметь в виду, что дробление наркоматов и несогласованность между их работой в отношении Москвы и других центров может быть парализовано достаточно партийным авторитетом, если он будет применяться со сколько-нибудь достаточной осмотрительностью и беспристрастностью; вред, который может проистечь для нашего государства от отсутствия объединённых аппаратов национальных с аппаратом русским, неизмеримо меньше, бесконечно меньше, чем тот вред, который проистечет не только для нас, но и для всего Интернационала, для сотен миллионов народов Азии, которой предстоит выступить на исторической авансцене в ближайшем будущем, вслед за нами. Было бы непростительным оппортунизмом, если бы мы накануне этого выступления Востока и в начале его пробуждения подрывали свой авторитет среди него малейшей хотя бы грубостью и несправедливостью по отношению к нашим собственным инородцам. Одно дело необходимость сплочения против империалистов Запада, защищающих капиталистический мир. Тут не может быть сомнений, и мне излишне говорить о том, что я безусловно одобряю эти меры. Другое дело, когда мы сами попадаем, хотя бы даже в мелочах, в империалистские отношения к угнетаемым народностям, подрывая этим совершенно всю свою принципиальную искренность, всю свою принципиальную защиту борьбы с империализмом. А завтрашний день во всемирной истории будет именно таким днём, когда окончательно проснутся пробуждённые угнетённые империализмом народы и когда начнётся решительный долгий и тяжёлый бой за их освобождение.
Ленин 31.XII.22 г. Записано М.В. Впервые напечатано в 1956 г.
Печатается по записи секретаря в журнале «Коммунист» №9 (машинописный экземпляр)
Источник: В.И. Ленин, ПСС, издание 5-е, т. 45, стр. 356-362

Причины написания и повод:
Письмо В. И. Ленина «К вопросу о национальностях или об «автономизации»» написано в связи с образованием СССР и посвящено проблеме взаимоотношений между народами Советской страны. Непосредственным поводом к написанию Лениным этого письма явился конфликт в Компартии Грузии - между Закавказским краевым комитетом РКП(б), возглавляемым Г.К. Орджоникидзе, и группой П. Г. Мдивани. Заккрайком, а ранее - Кавбюро ЦК РКП(б) проводили принципиально правильную линию, добиваясь сплочения республик Закавказья, выступая против в корне неправильной позиции группы Мдивани, которая фактически тормозила хозяйственное и политическое объединение закавказских республик, добивалась по сути дела сохранения обособленности Грузии и тем самым играла на руку буржуазному национализму, грузинским меньшевикам. Коммунисты Грузии на своих съездах, конференциях и собраниях партийного актива справедливо расценили эту позицию Мдивани и его сторонников как уклон к национализму. Ленин критиковал принципиально ошибочные взгляды Мдивани и его сторонников. Именно в противовес группе Мдивани Ленин в написанном им в ноябре 1921 года постановлении Политбюро ЦК партии по вопросу о создании Закавказской федерации подчеркнул: «Признать федерацию закавказских республик принципиально абсолютно правильной и безусловно подлежащей осуществлению» (Сочинения, 5 изд., том 44, стр. 255). Когда сторонники Мдивани и после октябрьского (1922 года) пленума ЦК РКП(б) настаивали на том, что Грузия должна непосредственно, а не через Закавказскую федерацию, входить в СССР, Ленин в телеграмме в Заккрайком и ЦК КП Грузии выразил недовольство действиями сторонников Мдивани и решительно осудил их «брань против Орджоникидзе». «Я был убежден, - писал Ленин, - что все разногласия исчерпаны резолюциями пленума Цека при моем косвенном участии и при прямом участии Мдивани» (Сочинения, 5 изд., т. 54, стр. 300). В то же время серьезные ошибки допустил и Орджоникидзе. Он не проявил должной гибкости и осторожности в проведении национальной политики партии в Грузии, допускал администрирование и поспешность в проведении некоторых мероприятий, не всегда считался с мнением и правами ЦК КП Грузии. Не проявил Орджоникидзе должной выдержки и во взаимоотношениях с группой Мдивани. Дело дошло до того, что Орджоникидзе, будучи оскорблен одним из сторонников этой группы, ударил его. Выражая несогласие с позицией Заккрайкома, сторонники Мдивани, составлявшие большинство в ЦК КП Грузии, вышли из ЦК и обратились с жалобой в ЦК РКП(б). 25 ноября 1922 года Политбюро приняло решение направить в Грузию комиссию во главе с Ф. Э. Дзержинским для срочного рассмотрения заявления членов ЦК КП Грузии. Ленина очень беспокоил «грузинский вопрос», и он, как это видно из Дневника дежурных секретарей, с нетерпением ждал возвращения Дзержинского. 12 декабря Дзержинский приехал в Москву, и в тот же день Владимир Ильич имел с ним продолжительную беседу. Позднее, в январе 1923 года, Ленин сказал Л. А. Фотиевой: «Накануне моей болезни Дзержинский говорил мне о работе комиссии и об «инциденте», и это на меня очень тяжело повлияло» (см. настоящий том, стр. 476). Ленин связывал «грузинский вопрос» с общим вопросом об образовании СССР, выражая тревогу, насколько последовательно будут проведены при объединении республик принципы пролетарского интернационализма. 14 декабря Владимир Ильич предполагал продиктовать письмо по национальному вопросу - об образовании СССР, но не смог тогда осуществить свое намерение. В продиктованном Лениным 27 или 28 декабря перечне тем последующих писем и статей значится тема: «О национальном вопросе и об интернационализме (в связи с последним конфликтом в грузинской партии)». В письме «К вопросу о национальностях или об «автономизации»» Ленин осудил поступок Орджоникидзе. Он считал, что комиссия Дзержинского не проявила должного беспристрастия в расследовании «грузинского конфликта». Политическую ответственность за все это дело Ленин возлагал в первую очередь на Сталина как генерального секретаря ЦК, имея в виду допущенные им серьезные ошибки при объединении республик. Ленин не поддерживал принципиально ошибочную позицию Мдивани по вопросам Закавказской федерации и образования СССР. Но, видя в то время главную опасность в великодержавном шовинизме и считая, что задача борьбы с последним ложится прежде всего на плечи коммунистов ранее господствовавшей нации, Ленин сосредоточил внимание именно на ошибках Сталина, Дзержинского и Орджоникидзе в «грузинском вопросе».

Обнародование письма
Ленин в письме «К вопросу о национальностях или об «автономизации»» осветил важнейшие проблемы национальной политики партии. Он считал это письмо руководящим, придавал ему большое значение и предполагал позднее опубликовать его в качестве статьи. Однако ввиду неожиданно резкого обострения болезни после 6 марта 1923 года Владимир Ильич не успел сделать окончательного распоряжения относительно письма «К вопросу о национальностях или об «автономизации»». 16 апреля 1923 года Л.А. Фотиева направила письмо В. И. Ленина в Политбюро. На XII съезде РКП(б) это письмо было оглашено по делегациям. В соответствии с указаниями Ленина в проект решения съезда по национальному вопросу был внесен ряд важных изменений и дополнений.
olegchagin: (Default)
olegchagin: (Default)
  • Вт, 11:56: В Дамаске скоро начнётся строительство русской школы

Profile

olegchagin: (Default)
olegchagin

January 2017

S M T W T F S
1234 567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 12:47 pm
Powered by Dreamwidth Studios